3
Я стояла с поднятыми руками, трясущимися коленями и не в силах вдохнуть. Грудь жгло от недостатка кислорода. Медведь протянул лапы, схватил меня и перебросил через плечо. Я замахала руками и ногами, заколотила его кулаками по мускулистой спине, которая оказалась человеческой.
В детстве я очень боялась Иванушку из «Морозко», когда он превратился в медведя. Сейчас же произошло то, что скорее всего станет моим новым кошмаром – я встретила этого «Иванушку» наяву.
– Пусти меня!
Вместо ответа он зарычал и зафыркал, а после дернулся так, что я сползла ему на спину. Медведь встал на четыре лапы и побежал. Я вцепилась в него, обвив руками за талию, а ногами за грудь.
«Всадники обычно сидят за головой коня, а не за его задницей!» – засмеялась Наташа.
«Я тебя когда-нибудь убью!» – подумала я.
Скорость становилась все больше, сердце стучало, словно сумасшедший барабанщик, решивший повеселиться и выбить самый быстрый ритм из всех возможных. В ушах звенело.
Болотная местность сменилась снежными сугробами. Голове стало холодно, нос и щеки тут же замёрзли. Стопы и вовсе перестали ощущаться.
Шипение Василиска мне удалось различить не сразу. Из-за звона в ушах и резкого холода я не могла сосредоточиться. Когда я попыталась поднять одну руку, медведь подскочил, перепрыгивая упавшее дерево, и я чуть не улетела в сугроб.
– Помоги мне, – шепотом попросила я, стягивая с головы Василиска. Его лапки запутались в моих волосах и мне пришлось выкручиваться, чтобы не упасть и не сломать себе и ему что-нибудь.
Наконец, Василиск оказался у меня на ладони. Я посмотрела в его большие глаза.
– Прошу тебя, лизни ему кожу, – шепнула я, поднесла существо поближе и поцеловала в нос. Затем отпустила его.
Василиск пополз по торсу медведя вверх, остановился на его шее, где человеческая плоть сливалась с медвежьей, и смачно лизнул.
Медведь взревел, встав на задние лапы. Я слетела в сугроб, отпечатавшись на нем в форме ангела. Холод подстегнул мое желание выжить и вскоре я уже бежала, куда глаза глядят, по колено проваливаясь в снег.
Знакомый шелест крыльев заставил меня вскрикнуть и пригнуться. Но ничего не произошло. Когда я обернулась, то увидела медведя, борющегося с полчищем летучих мышей-вампиров.
«Это мой шанс!» – отвернувшись, я побежала в сторону деревьев.
Каждый шаг давался мне с таким трудом, какого я никогда в жизни не прикладывала. Все тело трясло от холода, ноги отнимались, а легкие изнутри словно покрывались морозными узорами, как оконное стекло.
Дышать становилось больно и тяжело. Когда из меня стали доноситься болезненные хрипы, я остановилась. Сознание уходило в черный удлиняющийся коридор. Я упала на колени, поползла на четвереньках по снегу. Когда ладони коснулись травы, я упала без сил.
4
Сквозь дурман Кощей слышит голос Таи. Настороженный, недоверчивый, но ставший родным. Он качает головой, пытаясь пробудиться, но чувствует прикосновение губ к своим. Чужих губ.
Если поцелуи Таи были горячими, настойчивыми и в то же время робкими, то этот поцелуй был пропитан ядом. Ядом, который забирал его настоящую суть, и ядом, которым Кощей ни за что на свете не хотел бы травиться.
Он ощущает обжигающую пульсацию кольца и все проясняется: Кощей видит перед собой Ягиню, жадно сминающую его губы. Он отталкивает ее, и кольцо, совершив выброс магии, усиливает эффект.
– Больше не желаю тебя видеть. Никогда! – говорит Кощей, пока Яга приходит в себя.
Он выбегает из избушки, свистом подзывает к себе Буяна и запрыгивает на него, берясь за поводья.
– Если ты уедешь искать ее, я больше не буду сдерживаться! – кричит Яга, появившись на пороге. Ее растрепанные волосы, развеваемые ветром, похожи на змей Медузы Горгоны.
– Ты никогда не держала себя в руках, Яга, – отвечает Кощей, – и, если Тая пострадает из-за тебя, я нарушу все проклятья и запреты, чтобы тебя умертвить.
Он пришпоривает коня. Буян ржет, поднимаясь на дыбы, и мчится в лес.
5
Ягиня в ярости. Она хватает вазу, недавно тщательно склеенную, и швыряет ее в стену избушки. Та недовольно скрипит ставнями, переминаясь с лапки на лапку.
– Заткнись! – кричит Яга и прыгает по полу, с силой ударяя голыми стопами по дереву. – Заткнись! Это я должна быть царицей! Я! За все, что я ему сделала! А он этого не ценит!
Избушка затворяет ставни и с грохотом присаживается, отчего Яга чуть не падает.
– Ну и хрен с тобой! – кричит она. – Можешь и дальше обижаться! Ненавижу вас всех. Добренькие, чтоб вас Лихо сожрало!
Ягиня выходит на порог и поднимает руки к небу.
– Немедленно явитесь ко мне, жалкие приспешники! – кричит она, и ее голос раздваивается, будто ей владеет нечистая сила.
Из неба к земле устремляются две молнии. Они ударяются оземь подле Яги и распадаются на части, собираясь в силуэты из искр.
Первым обрисовывается Вурдалак: запыхавшийся и посеревший еще больше с их последней встречи. Вторым проявляется Берендей: израненный и искусанный летучими мышами. Оба стоят на одном колене, склонив голову, и никто не решается первым посмотреть в глаза хозяйке.
– Вы, ничтожные дураки! – кричит Яга, ударяет по лысине, затем по медвежьей голове тяжелой рукой. – Вы оба поклялись служить мне! Оба обещали избавиться от этой девки и что вы сделали?! Предали меня ради того, чтобы самим попытаться стать царями?! Да вы хоть представляете, что я могу с вами сделать?!
Она взмахивает руками, и Вурдалак с Берендеем взмывают в воздух. Они хватаются руками за шею, пытаясь снять невидимые путы, но Ягиня, стиснув зубы, продолжает их душить. Когда глаза у обоих начинают закатываться, она опускает руки, и они падают на землю, громко втягивая воздух носами и глотками.
– Посмотрите на себя! Два жалких мужика, неспособных справиться с собственными замками! И почему я пятьсот лет тащу вас на своем горбу?! Жалкие отпрыски некогда великого царя.
Вурдалак поднимает голову первым и подползает к ней на коленях. Он берет иссушенными пальцами руку Ягини и целует ее.
– Мы не оправдали твоих надежд, Яга, но мы это исправим! – клянется он, смотрит на нее и в его глазах она видит странный блеск – символ того, что Вурдалак что-то задумал.
Берендей рычит и замахивается лапой, но Вурдалак уворачивается и когти раздирают воздух.
– Что? У меня все было под контролем! А ты, кусок болотной тины, все порушил! – кричит на него Вурдалак, скалясь и показывая острые зубы.
Ягиня закатывает глаза и отходит, чтобы понаблюдать за их представлением.
– Ты хоть представляешь, чего мне стоило стащить ее? Сам-то ты где был? Между прочим, тут ты у нас – сила есть, ума не надо!
В ответ Вурдалак получает удар по лицу. Берендей ревом изрыгает на него слюни из огромной пасти. Яга усмехается, щелчком пальцев подзывает к себе метлу и садится на нее. Она ждет несколько минут, пока израненный медведь впивается в тощую ногу Вурдалака, и хлопает в ладони.
– Перестаньте! – ее голос эхом улетает ввысь. – Если продолжите рвать друг друга на мелкие кусочки, мы никогда не найдем эту сбежавшую «царевну». Ты, – она указывает на Берендея, – подойди.
Медведь нехотя отпускает ногу брата и идет к Яге. Она прикладывает руки к его морде, закрывает глаза и шепчет слова на непонятном ему языке.
– Говори, – приказывает она, – отныне и навеки ты больше не будешь зверем с человеческим телом, но лишенным речи.
– Она потерялась в Зимней роще, – отвечает Берендей и удивляется звучанию собственного голоса: мягкому, тихому и с нажимом. – Я смогу отыскать ее, если ты поделишься со мной силой.