Новая квартира не сразу стала такой уютной, но те силы, которые были вложены в нее с самого первого дня заселения, дали неплохой результат, и теперь Эмили пересекает порог своего дома не в томном ожидании порции ругательств, а с искренним облегчением от нахождения в родных стенах. Думала ли она раньше, насколько сильно будет хотеть куда-то возвращаться? Не просто бродить по улицам, тратя часы на бессмысленные разговоры с подругами, в очередной раз обсуждающими свои бытовые проблемы, а идти туда, куда просится душа? Домой. Такое знакомое и одновременно чужое слово. Теперь Эмили относится к нему с куда большей теплотой.
Работа в музее забирает большую часть времени, но девушку это устраивает. Экспонаты хотя бы молчат и не требуют к себе повышенного внимания, как это делают люди. Люди… Давно ли она разговаривала с кем-то больше двух минут? Делилась своими эмоциями и переживаниями? Искренне, без утайки?
А надо ли?
Последние пять лет из своих двадцати четырех Эмили провела почти в полной изоляции от столь обременяющего ее общения, наслаждаясь тишиной и множеством книг, стоящих на полках в комнате, которую девушка ласково называет личной библиотекой. Избавившись от раздражающих личностей, Эксклюри чувствует себя куда лучше, чем в те времена, когда общество старательно решало за нее всю дальнейшую жизнь, навязывая свои никчемные принципы и подмечая все имеющиеся недостатки. Хватит. Ни любви, ни друзей, ни пустых разговоров с коллегами – все это Эмили уже давно не нужно. Лишняя трата времени, которое можно направить на более важные вещи, чем люди, которым ты нужен только в качестве предмета интерьера, чтобы скинуть все накопившиеся переживания. Есть ли смысл кричать о своих чувствах в пустой комнате? Нет. Так же, как и смысла открывать душу тем, кто никогда на нее не посмотрит. Это девушка вырезала на своем сердце самым острым из всех имеющихся у нее ножей.
Иногда одиночество – это выход. Спасение от общества людей, причиняющих тебе только боль и неудобства. Возможность дышать там, где другие задыхаются под потоком нелестных мнений о собственной персоне. Но осознание того, что в этом мире некому даже голову положить на плечо и элементарно разрыдаться от собственного бессилия приносит, Эмили куда больше боли, чем грозные взгляды матери и упреки отца. Был ли хоть один день, когда она имела такую возможность? Хотя бы один-единственный день, когда пустота, заполняющая ее душу, исчезала под напором чьих-то теплых любящих рук? Эмили не знает. Но кое в чем она уверена почти на все сто процентов.
Иногда для одиночества не нужно прятаться от людей, потому что даже среди толпы изнутри может разрывать самая отвратительная пустота.
Потерянность
Есть реки, в которых вместо воды течет нефть. Есть моря, заполненные людскими пороками, уничтожающими перворожденную чистоту. Океаны крови, являющиеся воплощением всей имеющейся в мире боли. И я захожу в них по пояс, пытаясь разглядеть ноги сквозь толщу мутной жидкости, но не вижу ничего.
Ничего, что было бы достойно внимания.
Лишь отражение собственного опустошенного лица.
Снова куда-то идти. Снова что-то делать. Крис не знает, куда и что, но продолжает упорно двигаться вперед, подхваченный общим течением. Утренний кофе в дешевой забегаловке. Репетиция с ребятами. Концерт в очередном отвратительно пахнущем баре. А потом бурная ночь, заполненная запахом сигарет, душными женскими духами и ароматом припасенного кем-то из группы коньяка. Ежедневное расписание, не поддающееся исправлениям. Крису это порядком надоело.
Он был примерным студентом, обучаясь за папин счет в одном из лучших университетов своего города, пока бурная юность не захлестнула его с головой, утягивая за собой в новый запретный, но такой манящий мир. Первая сигарета, выкуренная с друзьями в университетском туалете, приятно дурманила голову, заполняя воздух вокруг запахом какого-то особенного успеха, первого шага в неизвестность. Лост думал, что именно так сможет попробовать все предложенное ему жизнью. А она и правда не скупилась на «подарки». Но однажды, обнаружив себя в постели с незнакомой девчонкой и лучшим другом, Крис словно очнулся от странного сна. Его прежний мир был разрушен, похоронив под собственными руинами надежды на светлое будущее. Заявление об отчислении по собственному желанию давно лежало на столе у ректора, изначально даруя свободу, а потом забирая последние остатки кислорода. Нет образования – нет перспектив. Но отец, об этом, конечно же, не узнает.