Для Семена, отлично знавшего всю историю общины с того самого момента, как святой и праведный старец Аристофан ступил на Большой остров, никогда не возникало вопроса, почему же за годы советской власти деревню ни разу не потревожили безбожники. Он твердо верил в то, что над островом распростерта особая благодать, не дающая общине погибнуть в самые трудные для верующих людей времена. И еще Семен гордился тем, что на его веку вновь начался приток на остров людей с большой земли. Новые дома, составлявшие теперь добрую половину деревни, ясно свидетельствовали о том, что все больше людей там, в городах, по всей необъятной стране, начинают задумываться о спасении своей души и стремятся в единственное тихое пристанище, на Большой остров Ярозера.
На высоком двустороннем, выходящем на деревенскую улицу крыльце своего дома, одного из самых красивых и больших на старой половине деревни, сидел друг Семена Алешка, если полностью, то Алексей Петров. Он был всего на год младше Семена, но из-за небольшого роста и непослушных русых кудрей, постоянно спадавших на высокий открытый лоб, казался еще совсем мальчишкой. Алешка тоже наслаждался покоем августовского утра – в руках он крутил точильный камень, а рядом на крыльце лежала коса, однако точить ее Алешка не спешил, ему то ли не хотелось будить еще спавших соседей, то ли просто не было желания в такую рань начинать какую-либо работу.
Алешку вообще трудно было назвать работящим, среди своих сверстников он отличался озорством, в детстве его одинаково трудно было заставить помочь отцу по хозяйству или вместе со всей деревней отправиться в церковь на ежедневную молитву. И это казалось тем более странным, что Алешка, как и Семен, был Избранным, а среди них такое поведение считалось редкостью и всегда вызывало косые взгляды и пересуды соседей о том, что не в меру расшалившийся мальчик Избранным не является, а у его матери есть за душой великий грех. Однако родители Алешки пользовались в деревне большим уважением как за то, что вели строгую и благочестивую жизнь, так и за скромное и богобоязненное поведение пятерых своих младших детей – Алешкиных братьев и сестер. Во многом именно поэтому на непутевого Алешку вся община и даже строгий наставник Еремей смотрели с легким снисхождением. Кроме того, в деревне знали, что у парня доброе и чуткое к чужим бедам сердце. Если кому-то по-настоящему требовалась помощь, все Алешкино непослушание снимало как рукой – он мог целыми днями пропадать на огороде или в хлеву одинокой старухи Никифоровны, жившей на другом краю деревни, и частенько так тяжело хворавшей, что соседям приходилось по очереди следить за ее хлопотным хозяйством.
– Эй! – негромко крикнул Алешка вместо обычного приветствия, завидев проходившего мимо Семена, и призывно махнул рукой, приглашая его присесть рядом. Семен задумался, даже приостановился на секунду, глядя на друга поверх невысокого забора. В деревне вообще старались не ставить заборы, а если и ставили, то только для того, чтобы скотина случайно не забрела в огород.
Семен очень хорошо относился к Алешке, можно сказать, любил его как брата и знал, что может во всем ему доверять, но именно сейчас ему вовсе не хотелось с ним разговаривать. Алешка, в отличие от многих других общинников, никогда не скрывал того, что было у него на душе, но его прямота ценилась бы еще больше, если бы не переходила порой в откровенную бестактность. Семен знал, что их беседа сведется к восторгам друга по поводу предстоящего Семену радостного события и расспросам о том, как он себя чувствует и что ощущает в его преддверии. И без того где-то месяц назад Семен начал ловить на себе завистливые взгляды односельчан, хотя внешне все они стремились сделать вид, что ничего необычного не происходит. Что ж, это также было немаловажной частью традиции. Семен хорошо знал всю ее последовательность, ведь сам с раннего детства каждый год принимал участие в торжественном таинстве Посвящения, а кроме того, внимательно изучил его по священным книгам. Только в самый последний день окружающие вдруг как будто неожиданно изменят свое отношение к Семену, и тогда он разделит с ними свою радость и благодарность Творцу.
Семен только приветливо помахал Алешке рукой и прошел мимо. Алешка посмотрел ему вслед и понимающе улыбнулся: его широкая душа искреннее радовалась за друга. Он огляделся вокруг, заметил, что в соседнем доме уже проснулись, и решительно принялся затачивать косу.