Сняться в рекламе — и в Москву.
И пусть даже не придется больше сниматься вообще, но там общество, вечеринки, выбор коктейлей, модные журналы, даже на улицу можно выйти, как на подиум…
— Юлька!
— Ну, чего тебе? Быстрее давай, я в салоне.
— Юлька… Я уже жду не дождусь, когда приеду!
— Не надо вот этого начеса! Я что — Пугачева?.. Это я не тебе, Олька…
— Да понятно, Юлька, что бы такое сделать, чтобы организм взбодрился? А то у меня до съемок еще куча времени…
— В ванной поваляйся.
— Уже…
— Пройдись по своим соседям-чудовищам с новогодними корзинками!
— Это как?
— Олька, давай позже! Буду сидеть на педикюре — почитаю тебе, «Десять новогодних идей» называется.
Игорь только успел открыть дверцу холодильника, а тут возьми и появись Ирина Павловна. Игорь не стал метаться — поздно. В любом случае придется столкнуться с тещей. В любом случае будет скандал. Так лучше встретить беду смело. Спиной.
— А! Все жрешь? — Ирина Павловна вошла прямо в обуви, так хотела застать зятя на месте преступления. — Все жрешь, падла? Паразит! Иждивенец!
Игорь закрыл холодильник. Не оборачиваясь, высоко задрав голову, хотел проследовать в свою комнату, только Ирина Павловна встала на пути. Была полна какой-то решимости, ранее не виданной.
— Попрошу отвалить! — Игорь был сух и любезен.
— Я щас отвалю кому-то… годовую норму! — Ирина Павловна вдруг извлекла из-под тулупа бутылку. — Пить будешь, падла?
Игорь даже растерялся. Такого контрхода не ожидал ну никак.
— Нууу…
— Что — нууу? Пить, говорю, будешь?
— Ну, буду.
— Нуу-нуу, баранки гнуу! — кривляясь и глумясь, Ирина Павловна достала тару. — Давай, закуску ищи! Вырастили кабана… Без моральных принципов… Ренегата… Солью хлеб посыпь, че ты, с хлебом обращаться не умеешь?
Очень странно.
Выпили по первой.
— Ты когда работать пойдешь? Ты? Музыкант?
— Я работаю! По десять часов в день работаю! Я музыку сочиняю!
— А деньги тогда где? — Ирина Павловна налила по новой.
Игорь тяжко вздохнул, мотнул головой. Как же достало, Господи…
— Ну что, я виноват? Я виноват в том, что это никому не надо?
Выпили.
— Зачем тогда пишешь?
— Затем, что не могу не писать! Она меня изнутри рвет! Она меня греет, радует, счастье приносит! Она мне ночами снится! Я жить без нее не могу!
— Без Таньки?
Ирина Павловна ничего не понимала и просто очень внимательно смотрела на беспутного. Игорь похлопал ресницами, помолчал, пытаясь сориентироваться в происходящем…
— Без музыки…
Ирина Павловна только вздохнула. Дать бы скоту в лоб, да посмачнее… Но только налила и себе, и ему.
— За любовь, — опрокинула. — Любишь Таньку мою?
Игорь выпил и закашлялся.
— Не знаю.
Помолчали.
— Зря ты так с ней. Хорошая она.
В голосе Ирины Павловны была печаль? Игорь даже растерялся. А что, врать? Действительно же — не знает…
— Хорошая. Я бы хотел, чтобы ей лучше жилось.
— Тогда уходи.
Ирина Павловна была спокойна и даже величественна. От этого становилось грустно. Невыносимо грустно и страшно.
— А вы пить бросайте… Если хотите, чтоб ей лучше…
— Я-то в любой момент брошу!
— Ну, а я в любой момент уйду!
— Вот и отлично! — Ирина Павловна опять налила, слегка промазав. — Выпьем за понимание!
Выпили за понимание.
Ирина Павловна, услышав желаемое, даже как-то развеселилась, что ли. Да и Игорю стало поспокойнее. Вот поговорили, вроде. По-человечески. Расставили точки…
— Ну, а теперь проверим, какой ты музыкант! Давай, тащи свою мандолину! Народные песни можешь?
— Обижаете! — Игорь задорно тряхнул челкой. — Я все могу!
— Ну, так че сидим? Теща петь хочет!
Через двадцать минут Оля набирала номер службы доставки.
— Алло, здравствуйте! Я хочу сделать заказ!
— Минуточку, переключу на таксиста!
— Только найдите кого-нибудь поумнее!
Оператор промолчала, хоть и обиделась, иначе бы не заставляла Олю так долго слушать в трубке музыку. Потом прорезался мужской голос:
— Сорок восьмой, что заказывать будем?
— Будем заказывать… э-э-э… — Оля задумалась, представив себе, что бы хотелось получить на Новый год человеку. — Записывайте.
— Я запомню.
— Записывайте! Пять корзиночек…
— В смысле?
— Пять плетеных корзиночек! Что, у вас тут напряженка с корзиночками? Прямо какой-то ужас!
— Ладно… пять корзиночек.
— Пять симпатичных корзиночек среднего размера, пять бутылок шампанского, пять коробок конфет, пять ананасов… Нет, пять манго! Пять маленьких елочек, сувенирных…