— Это что? — спросил Вадим.
— Это все, — ответил режиссер. — За те деньги и с той срочностью, которую мы заказали, вот только так!
— Секунду… Я подписывал тот бюджет, о котором и договаривались!
Режиссер замялся, занервничал.
— И мы, кажется, еще позавчера смотрели вашу студию здесь же, в этом здании? Вполне приемлемая была студия!
— Ну, тут же как бы… Тридцать первое число, все-таки… А предприятие государственное. У них сегодня выходной, все двери — под печать, студия тоже. Я и эту комнату с трудом упросил открыть…
Вадим только руками развел. Что тут говорить? Компаньон, мрачно наблюдавший за происходящим, только вздохнул:
— Вадимыч… Ну честное слово! Новый год у всех! Один ты кипешишь! Приперло тебе тридцать первого снимать! Потерпи три дня, люди протрезвеют, все снимем, как планировали!
— Подождать три дня? — Вадим был просто в ярости. — Я месяц жду! Меня ваш глобальный форс-мажор доведет до греха! Я кого-то убью!
— Ну, убей! Убей, успокойся и иди отмечать!
Вадим внимательно посмотрел на них на всех. На утомленного компаньона, на понурого режиссера, на притихших где-то там, за фоном, нетрезвых рабочих.
— То есть, саботаж?
— Ну, если ты хочешь всему давать имена…
— Ну правда! — опять возник режиссер. — Новый год! Не по-славянски как-то — работать в Новый год! А вот через три дня…
Вадим отвернулся, чтобы не слушать. Потом и вовсе вышел, хлопнув дверью.
— Нервный он у вас такой! — заметил режиссер.
— Ага, — компаньон сунул сигарету в зубы. — Ему в Москве чувство юмора отбили…
— Ну правда? Кто тридцать первого работает?
— Кстати, — компаньон посмотрел на режиссера недобро, — ты какого хрена про бюджет трынданул? Я тебя просил про бюджет говорить? Ты что, не знаешь, что мы его с тобой на двоих освоили, нет? «За те деньги»… Больше не жди от меня халтур, понял?
— Не, ну я не намеренно! Это эмоциональный всплеск! Буквально вырвалось!..
— Значит, будем штрафовать! Каждый эмоциональный всплеск — сто условных единиц! Вопросы есть?
— Нет.
Режиссер очень расстроился.
Таксист привез все необходимое на удивление быстро.
Всего-то через час после поступления заказа. Оля сформировала подарки, с удовольствием приклеила блестящие бантики, надела белые меха, близкие к Снегурочкиным. Можно идти.
Сначала — к Игорю. Нет, к Игорю… никогда…
К Игорю позже.
Надо начать издалека.
Оля звонила и звонила, а за дверью все лаяла и лаяла собака. Потом дошаркала и хозяйка и спросила слабым голосом:
— Таня, это вы?
— Нет, это Оля! Ваша соседка со второго этажа! — игриво крикнула Оля. — Дед Мороз и Снегурочка передали вам подарки и попросили вручить их!
— Мне ничего не надо!
— Но Дед Мороз обидится и в следующем году не приедет!
— В следующем году я умру!
Оля застыла с улыбкой и пару секунд стояла, как дурочка, с совершенно пустой головой. Потом пискнула что-то вроде: «С Новым годом, с новым счастьем!» и убежала во вторую квартиру.
Во второй Лилия Степановна жарила-парила, готовилась к Новому году. По квартире бегал счастливый Алешенька и ловил гелиевый шарик.
— Кто там? — спросила Лилия Степановна из кухни. — Таня, вы?
— А что это все Таней интересуются?
— Ой, Оленька! Красивая какая! — Лилия Степановна выглянула из заплывшей паром кухни. — С наступающим вас! Счастья вам! Здоровья!
— Вам тоже! — Оля протянула корзиночку. — Вот, встретила Деда Мороза! Он передал вам кое-что!
— Боже, как приятно! — Лилия Степановна всплеснула руками, немедленно прослезилась. — Вы добрая! Добрая, великодушная! Пусть в следующем году вам очень повезет!
— А мне уже повезло! Я сегодня еду в рекламе сниматься! А потом сразу в ресторан Новый год встречать!
— Правда? Ой, а у нас Алешенька тоже в кино снялся, в музыкальном! Вы знаете?
— Алешенька? — Оля страшно удивилась. — Да ну?
— Да! Настенька организовала!
— Какая?
— Ковалева Настя… А вы знаете, что у них и фамилии одинаковые?
— У кого?
— У квартиранток моих! Только одна Настя беленькая, а вторая — лысенькая! Так вот та, которая лысенькая, она и пригласила Алешеньку на съемку! А та, которая беленькая, сейчас уже почти моя невестушка!
— Да вы что? Да ну, не может быть!
— Ну, вот так вот! — Лилия Степановна пожала плечами, она и сама не очень верила в счастливый исход этого эксперимента, но что тут поделаешь…