— И за мир во всем мире!
Настя Вторая смеялась, слушая своих безумных приятелей. Играла музыка, шел Новый год.
— А я хочу, чтобы в Новом году моя Настя от меня никуда не ушла!
О ком это Алешенька? Настя внимательно посмотрела, даже нахмурилась, но он уже трескал свои блинчики.
— Да будет так! — подытожил дизайнер.
Вадим помчался наверх, начал молотить в дверь кулаками, ругаться. Таня просто села в уголочек и там плакала.
Выбежал протрезвевший Митя. Начал оттаскивать Вадима от двери, уволок к себе. Алия не тронулась с места, только закурила вторую.
— He жалей об этом, — сказала она Тане. — Вы больше не были друг другу нужны! Хочешь выпить?
Таня покачала головой.
— Не надо тут сидеть. Холодно. Идем в дом.
В принципе, действительно. Что сидеть.
В квартире Алии устойчиво пахло грозой и жареным. Новым годом и Смертью. Тристан и Эрик счастливо орали что-то в гостиной, перекрикивая телевизор. Там же на полу сидели странные люди, гости Алии и Мити. Но было видно, что вмешиваться в чужую криминальную лав стори гости не собираются, поэтому корректно пьют без хозяев.
— На кухне они, — сообщила неизвестная девушка.
Странно, все знают, кого ищет Таня. Наверняка знают и причину. Только Таня ничего не знала.
На кухне дымили сразу все — и Вадим, и Алия, и Митя, и плита, и духовка. Крохотная форточка не справлялась с трафиком дыма. Таня прислонилась к стене, не входя в кухню, — и без того воздуха не хватало.
— Продолжай, — хриплым голосом говорил Вадим по телефону. — Нет, все в порядке. Я тебя внимательно слушаю! Очень внимательно!
Алия гладила Вадима по плечу.
Разговаривает с Олей… И где-то рядом с Олей Игорь…
— Ах, ты давно поняла… Как давно? День назад? Месяц? А, вот так даже? Долго же ты терпела, бедняжка! Нет, я в порядке!
— Пить будешь? — спросил Таню Митя.
Таня покачала головой. Зачем еще и пить. И без того…
— Дикие люди! — Митя налил себе водочки. — Я бы пил! Этот отказался, ты тоже… Вы хоть поругайтесь, я не знаю, посуду побейте…
— Они сильные! — заметила Алия.
— Господи, куда я попал? Все кругом сильные, один я — чмо! Выпью с горя… Где же кружка?..
— Ты обещал сегодня пить только шампанское!
— Вот и женись после этого! — Митя восторженно выплеснул водку в раковину. — Если не изменяет, то издевается! Что за женщины пошли! Нет уже той покорности! Вот раньше мужик жил, как в сказке!
— Нет, Оля, я не собираюсь больше это обсуждать! Хотя будет лучше, если ты соберешь свои вещи, и… Куда? Не знаю, Оля… И поверь — мне все равно!
— Сейчас будет хату требовать! Половину оттяпает точно! — совсем развеселился Митя.
Таня закрыла глаза.
Вадим бросил трубку и дрожащими пальцами попытался погасить сигарету. Промазал, попал на клеенку.
— Все нормально! — Алия смахнула пепел на пол. — Ты не уходи в себя! Ты говори с нами!
— Не боись, старик! Сейчас мы выпьем, развеселимся. Пойдем твою жену стыдить!
— Митя! Умолкни!
— Алия, любимая! Сколько тебя учить! По-русски не умолкни, а заткнись!
— Заткнись!
— Во! Это — мой язык! — Митя поцеловал жену. — Не грузитесь, пацаны! Все пройдет! Хотите пыхнуть для остроты? Можно еще устроить групповой секс на лестнице, как акт протеста. Можно попросить моих друзей, они нассут у нее под дверью! Мы все можем, когда мы вместе! Вместе — мы сила!
— Митя! Заткнись! Умолкни!
— Таня!
Таня подняла голову. Это кто ее зовет? Это Вадим. Смотрит, бледный, как… Как… Очень бледный…
— Таня. Возьми ключи, сходи ко мне. Там елка. Возьми эту елку и отнеси Светлане Марковне. Пожалуйста.
— Хорошо, — Таня покорно протянула руку. Рука тоже — бледная.
Вадим потянулся к ней, тяжело толкая животом стол. Движения медленные. Поискал в кармане, уронил что-то. Достал увесистую связку.
— Вот этот ключ… Или этот… Не помню…
— Я разберусь.
И только на лестнице Таня поняла, что не может подняться на второй этаж. Второй этаж весь был испорчен, загажен, опасен. Весь второй этаж шатало и трясло. Любой, кто хотел подняться на второй этаж, подвергался опасности.
С другой стороны, надо было что-то делать. Как-то функционировать, иначе весь кислород уходил на осмысление происходящего. А оно не поддавалось осмыслению, и в организме ежесекундно происходил коллапс, отчего Таню трясло и лихорадило не меньше, чем второй этаж.
Она все-таки поднялась.
В квартире Вадима было тихо и печально, несмотря на дизайн. Елка молчала, не звенела серебряными колокольчиками — была искусственной, и игрушки тоже искусственные. Замок закрылся без скрипа. Тишина и горе.