И тут Таня не выдержала, подкралась к двери седьмой квартиры и прижалась ухом к ее нечистой поверхности.
Тишина.
Таня стояла в странной позе, вжималась в дверь, молоточки и наковальни в ее ухе работали, как ненормальные, впитывая даже стук снега по подоконнику в проклятой квартире. Но больше ничего…
Остаться здесь, у двери. Когда-нибудь он выйдет. Просто посмотреть ему в глаза.
Настя Вторая успела несколько раз толкнуть Алешеньку в снег, прежде чем он рискнул сделать то же самое. Было у Насти инфантильное, эксцентричное желание поваляться накануне Нового года в снегу. И вот свершилось.
— Давай, падай рядом!
— Там холодно!
— Да ладно ты! Ты ж одет, как чукотский охотник!
— Мама будет ругать!
— Ты уже взрослый! Ты можешь сам принимать решения!
— Мама говорит, что я не должен быть самостоятельным, потому что не умею отличить опасное от неопасного!
— Как это не умеешь? — Настя Вторая приподнялась на локте, приминая снег. — Сегодня ты несколько раз не разрешил мне идти на красный!
— Да. На красный свет ходить нельзя! Красный свет — прохода нет!
— Кипяток — это опасно?
— Опасно!
— Открытый балкон на десятом этаже — опасно?
— Опасно!
— Полежать в снегу — это опасно?
— Опасно.
— Нет, Алешенька! Лежать в снегу в течение пяти минут совсем не опасно. Опасно лежать в снегу голым час!
— Я не буду лежать в снегу голым час!
— Тогда иди сюда на пять минут!
— Хорошо.
В общем, Настя окунула его в снег в четвертый раз. Смотрели на звезды.
— Вот что, аналитик, пообещай мне, что завтра позвонишь и расскажешь, как встретил Новый год!
— Хорошо. А ты куда пойдешь?
— А, к друзьям в общагу. Куда мне еще идти?
— К нам! Мама сделала селедку под шубой!
— Нет, спасибо! Даже ради селедки я не буду смотреть на твою Настю!
— Даже ради селедки? — Алешенька страшно удивился. — Даже ради селедки?
— Да! Даже ради селедки!
Потом пришлось объяснить Алешеньке, что нужно подавать даме руку, когда встаешь из сугроба, а дама там еще валяется. Не то, чтобы Насте Второй требовалась помощь при вставании, — она и сама могла помочь встать кому угодно. Просто надо было учить недотепу реальной жизни в реальном обществе. А то цветет себе в горшке на завалинке, заботливо прикрытый салфеткой.
Возле подъезда произошла заминка. Настя не знала, поцеловать его на прощанье или нет. Как-то по-детски это, буськать в щечку. Как-то по-дурацки. С другой стороны, просто пожать руку или дать по плечу после такого классного вечера тоже не катит.
— Короче, я пошла!
— До свидания!
— Спасибо за вечер! С наступающим!
— Тебя тоже с Новым годом!
Настя развернулась и пошла, заставляя себя не махать ему рукой, не хватало еще. Внутри было светло и печально. Хорошо туснулись.
Вдруг Алешенька заверещал, заорал страшным голосом.
— Что случилось? Что? — Настя уже бежала назад, скользя по снегу, спотыкаясь об обломки детских качелей.
— Дверь не открывается! Не открывается! — Алешенька дергал дверь подъезда и плакал.
— Тише, стой! — Настя попыталась отодрать его пальцы от дверной ручки. — Тише! Сейчас открою!
Нелегко далась ей борьба с тридцатилетним дядькой. Спустя минуту Алешенька ныл в сторонке, а Настя разминала помятую кисть.
— Смотри, — она взялась за ручку, — открывается очень просто. В другую сторону… Ты что, никогда сам дверь не открывал?
— Никогда! — честно признался Алешенька. — Всегда мама!
У Тани началась какая-то очень глубоководная истерика, ее сотрясало и дергало, ей икалось, стоналось и плакалось как-то совсем неконтролируемо. Она нашла способ поднять руку повыше, сжать кулак и отвести подальше, чтоб с размаху въехать в эту поганую дверь. Ничего не делать нельзя. Бить, пока не откроют, или пока дверь не проломится под силой гнева.
Возможно, первой жертвой пала бы как раз Танина рука, но тут скрипнуло, и в подъезд вошел Алешенька с бывшей квартиранткой Лилии Степановны.
— С Новым годом! — закричал Алешенька. — С Новым счастьем!
Таня испугалась того, что придется разговаривать, обсуждать Новый год, елку, которая сейчас рядом с ней. Поэтому она быстро и тихо перебежала в квартиру Светланы Марковны. Благо, ключ свой имелся.
Чапа пискнула разок, но Таня очень недвусмысленно зажала ее крохотное рыльце ладонью. Если Светлана Марковна спит, лучше ее не будить. А если не спит, лучше ей ничего не рассказывать. Ни к чему ей сейчас тонна Таниной боли. Но вывалить куда-то весь этот интоксикат надо, организму надо срочно избавиться от Игоря, Оли… Срочно! И пусть даже на бедную, еле живую Светлану Марковну! Сейчас нет корректности, есть только рефлексы!