«Это не Адеш! От охотника за головами разит кровью и горящими волосами, уж я его ни с кем не спутаю!» – старик переместился в прошлое и побежал, высоко подпрыгивая и подлетая над тёмными щетинистыми склонами.
Грозный враг отрубил голову его учителя, похитил и отнес к пещере, скрытой от глаз непосвященных и доступной только ламам – защитникам Тибета и Гималаев.
Цэрин оказался у Адеш-Парват. Над ее вершиной перекатывались маленькие молнии, пахло чем-то странным, как после грозы. В воздухе висело мерцающее марево. У подножия стоял неизменный Речунг и вращал молитвенный барабан.
Молодой респа порезал ладонь ритуальным ножом, принося в жертву собственную кровь, чтобы запечатать силу черепа.
«Все пропало! – подумал колдун, но затаился и выжидал. – Сейчас они надежно упрячут прах, и тогда им останется покончить с последним магом, хранящим знания о бессмертии, – со мной! И традиция погибнет! Нельзя этого допустить! Призываю всех демонов-защитников помешать победе Адеша!»
В этот момент респа замешкался и как будто ужаснулся ноше, которая прилипла к руке, и отбросил в сторону. Голова покатилась, обуглилась, едва коснувшись земли, колдун бросился, схватил ее и сунул в потертую суму, прочитал мантру Дхумавати – и тут же коричневое облако закружилось, окутало Цэрина и унесло еще дальше в прошлое.
Эфирный двойник первого мага линии бон-по, не называющих имена, сидел у ветхого ритода на северном склоне Эвереста, трубил в кость и приговаривал: «Я делаю подношение духам, демонам и животным собственной плотью! Приди и съешь меня, я отсекаю привязанность к телу! Приди и съешь меня, Адеш! Забери мое тело, забери, оно твое! Мне оно больше не нужно».
Пронизывающий ветер зашумел над снежными карнизами, опустился и затрепал стены ритода. Вместе с ним к месту практики приблизилось еще кое-что неуловимое глазами и ушами, но ощутимое другим более глубоким органом чувств – вечным опознавателем опасности, надежно встроенным в любое живое существо. И поскольку двойник даже не заметил приближения неладного, кое-что без труда распознало обман, вырвало кость из иллюзорных рук и сломало ее, и тульпа рассеялась. Нечто покосило крышу ритода, продырявило стену и придвинулось вплотную к перепуганному магу.
«Ты звал меня и я пришел, – сказало нечто. – Ты хочешь быть великим, но не хочешь платить. Ты хочешь поклонения и восхищения, но сам презираешь людей. Ты прибыл на место духовных подвигов, но не можешь провести даже одной ночи без сна. Ты хочешь стать бессмертным за счет других существ, обманывая и не прилагая усилий. Твое имя – Цэрин, что значит «долголетие», но вовсе не «бессмертие». После тебя будет много таких же нерадивых, ленивых, жадных, злобных колдунов, и всех их будут звать Цэринами, и все они будут стыдиться своего имени и скрывать его в надежде обмануть смерть. Но смерть придет за каждым из них, как сейчас за тобой. Твое тело больше не принадлежит тебе, как ты и просил! Я забираю его!»
Нечто отсекло голову магу и унесло.
Дух мага был сильно привязан к телу и не хотел покидать его и перерождаться. Он явился в видении другому респе по имени Цэрин, сообщил, что встретился в потустороннем мире с мудрым демоном-ракшасом, научился практикам бессмертия и передаст знания, если респа сожжет его останки, из берцовой кости сделает трубу, и будет носить с собой пепел и кость до тех пор, пока не найдет место, где проклятый Адеш спрятал череп. И тогда маг восстанет в прежнем теле.
Ученик так и сделал, выполнил указания, но так и не смог отыскать череп.
Годы летели, ученики сменяли учителей, и всё, на что они были способны – это пить энергию жертв, отодвигая момент смерти. За каждым из них приходил Адеш, отрубал голову и уносил в тайник.
И только последнему колдуну из линии бон, не называющих имена, удалось приблизиться к разгадке. Совершенно неожиданно он обнаружил Мертвую гору, некогда покрытую мхом и редким кустарником, а потом странным образом полысевшую.
Ему же удалось похитить череп учителя у ненавистого Речунга и… Только теперь он осознал и соединил воедино лицо молодого респы и чужеземного выскочки.
Старик вернулся к заваленному входу в пещеру. Он завывал и проклинал судьбу, катался по холодной земле, и каждое его действие создавало вибрацию в виде красных отметин. Маячки поднимались на вершину Адеш-Парват, рябили и дергались, пока не слились в единую крошечную точку и не погасли. И тогда колдун потерял силы, открыл глаза и истошно заорал: «Пишачи!»