«Но если я верю Лёхе, а Лёха доверяет Речунгу на сто процентов, то была не была! – подумал Тёма. – Улучшим карму! Откопаем старца!»
– Тёма! – позвал Алексей.
– Да! Что? Я здесь.
– В прошлый раз мы поднялись на Эверест без кислорода за 20 часов, так?
– Так, но мы шли с остановками на чай, грелись в палатках, не пёрли кучу барахла и нам повезло с погодой.
– Да, зато выдвигались из базового лагеря.
– И что?
– А то, что на этот раз можно долететь на вертолете до первого высотного. Кирюха возит туриков на Кала-Патар и нас закинет.
– Блин, гениально! – Тёма оживился. – Гора пустая, кто нам что скажет? Никого ж нет. Никому не придет в голову, что какие-то психи полезут на гору без пристального наблюдения коллег и прессы.
– Точно! Нет внимания, нет пермитов – нет славы. До психов-одиночек никому нет дела. Значит минус 5 часов, – Лёха зачеркнул и записал. – Плюс 7-8 часов на спуск от вершины до Северного седла.
– Да. Но как мы потащим старца наверх? И топать вниз к китайцам не вариант, нас тупо расстреляют пограничники.
– Речунг что-нибудь придумает.
– Ага, надеюсь, хоть его тащить не придется?
– Если бы ты видел, как он провел меня по ледопаду, то не спрашивал бы.
– Я в деле, – улыбнулся Артём.
– Остается последний, но самый ужасный вопрос. Мы сможем пережить, если о нашем восхождении никто не узнает?
***
– Вы – опасные люди, – сказал Кирилл, обозревая Долину Тишины в среду 29-го мая в шесть часов пятнадцать минут. – Реально бесстрашные. Лютые боги альпинизма. Но ради такой цели я бы и сам полез хоть к чёрту на рога, если б умел. Рад, что могу помочь.
– Спасибо, дружище! Очень выручил! – Алексей открыл дверь и скинул на снег связку хвороста и рюкзаки. – Бесстрашным в горах делать нечего, достаточно просто быть смелым.
Солнце поднималось в абсолютно чистом бирюзовом небе.
Кирилл протер солнцезащитные очки:
– Я погнал, пока никто не заметил разбазаривания казенного топлива. Удачи вам, пацаны!
– Счастливо, Кирюха! – Артём спрыгнул в сугроб.
– С богом! – Лёха махнул рукой.
Кирилл поднял вертолет в разреженный воздух, взметая белый вихрь, а когда завеса рассеялась, ребята увидели Речунга – он стоял неподалеку, вращая молитвенный барабан на палочке, одетый как обычно в потертую чубу, нахлобученную вышитую шапку и сапоги.
– Намастэ, лама Речунг! – обрадовался Лёха.
– Откуда он взялся? Возник из ниоткуда! – подумал Артём. – Хорошо, что не я один его вижу, значит, не глюк.
– Намастэ, юные бодхисаттвы! – сказал Речунг. – Раскладывайте хворост. Надо уважить духов гор и послушать ветер – проведем пуджу, и если дым пойдет наверх, то и мы тоже, а если будет стелиться по земле, придется ждать до завтра и повторять ритуал. Лучше преподнести в дар дхармапалам сладости, чем собственные жизни, – лама достал из-за пазухи мешочек с мукой цампой и сахар.
– И не поспоришь, – вздохнул Артём, чиркнул колесиком бензиновой зажигалки и развел костер.
***
Через четыре часа друзья добрались до третьего лагеря, точнее, до места, где мог быть третий лагерь, если бы лавина не нарушила планы десятков отчаянных смельчаков.
– Лёха, скажи ему, чтобы надел очки и перчатки! – бубнел Артём. – Я на него смотреть не могу! Ослепнет же! И отморозит все на свете!
Но было бесполезно уговаривать ламу: он хватался за ледяные выступы, будто совершенно не ощущал холод, и одолел отметку в семь тысяч метров быстрее опытных альпинистов, вооруженных ледорубами и кошками.
– Хорошо, что успели пройти акклиматизацию в этом году, – сказал Лёха, чувствуя, как пересохла слизистая носа. – Привал. Надо обсудить планы. Тёма, доставай чай.
Артём разлил чай из термоса по небольшим кружкам.
– Спасибо! Пемба Дордже поднялся на вершину из базового лагеря за восемь часов и десять минут. Неужели мы не сможем до заката? Лама Речунг, что говорит ветер? Каков прогноз погоды?