Ходили и мы с Танюхой по самому краю той пропасти, да не один год. Когда плавно переходишь от портвейна к плану, а потом от гашиша – к кокаину, на горизонте все чаще начинает мерцать героин, он манит к себе, зовет, навязчиво требует: попробуй, брат, первая доза бесплатно, а не понравится, так и не надо, никаких обязательств. И так однажды черной ночью сидишь на жестком грязном полу, задринканный, обторчаный, весь в глюках, как во вшах, и вдруг понимаешь, что движение по пути просветления привело тебя в такой мрак и ужас!.. А еще со всех сторон доносится: ушли в астрал один за другим Винтура и Лёгкий, Гуля и Король, Хорь и Цапля, Уй-дзю и Монгол; засели в дурку Жорик Миропол и Бора Синяк.
Ты в который уж по счету «последний раз», с трясущимися на отходняке руками и кишками, сначала выковыриваешь из заначки сантиметровый бычок, пыхаешь план, потом вдогонку вмазываешь разбодяженый кокс – тебе хорошеет, тянет в полет…
В таком вот состоянии я однажды вышел из высотки на Котельнической и двинул в сторону Таганки. Не иду – лечу! Парю над асфальтом, не чуя ног, замедляя время, проникая сквозь грани пространства, с каждым шагом восходя к Будде, к его светлому образу абсолютного покоя. Остановился у белой стены, навожу резкость – храм Божий. Сам думаю в себе: Бог един, только пути к Нему у каждого разные. Мой – через просветление. Чувствую всеми чакрами – здесь живет Бог, а значит можно и себя увидеть Буддой, просветленным и мудрым. Вхожу в ворота, вижу – монах хайратый-бородатый, в олдовом прикиде – совсем как я – ну думаю: пипловый брат, может даже более продвинутый, чем я в нынешнем полёте.
Монах спокойно смотрит мне в глаза, перебирает четки и говорит: перекрестись. Я вспомнил, как меня бабушка учила, тщательно, по-православному накладываю на себя крестное знамение: лоб – живот – правое плечо – левое плечо. Смотрю – икона, на ней – стекло, вижу отражение, неясно... Глаза-то в разные стороны, всё передо мной расплывчато, близкое кажется далеким, далекое – близким, время почти остановилось. Я сильно напрягаюсь – хочется разглядеть в своем отражении Будду, ведь я почти уверен, что уже вот-вот и буквально через секунду или век – но очень скоро, я стану просветленным.
…Для верности, еще раз перекрестился, смотрю – следом со мной такой же дядька вошел, крестится и поклон делает, тогда и я еще раз перекрестился и положил поясной поклон. Поднимаю глаза к стеклу на иконе, ну думаю вот сейчас в моем отражении проступят черты пузатого улыбчивого дядьки, но – что это!.. На меня из черной бездны зыркнула страшная рогатая образина – ни человек, ни козел, что-то среднее – черный и злобный. Он прожег меня красно-зелеными глазами, будто огнем полыхнул… Видимо, я качнулся, монах, что стоял рядом, подхватил меня под локоть и усадил на скамью. Уже не летаю, чувствую, мягко приземлился. Время потихоньку вернулось в обычные берега, пространство вокруг восстановило привычную статичность, страх тоже стал улетучиваться, только вот ни рукой ни ногой пошевельнуть не могу, словно парализовало.
Потом, откуда ни возьмись, появился седой старец в монашеском одеянии с крестом на груди – это сердобольный монах его на подмогу позвал, видать мой случай оказался клиническим. Взял старец меня под руку и повел в храм. Не помню деталей, не помню, как преодолел крутую лестницу, как упал перед ракой с мощами святого на колени… Только вышел я оттуда другим человеком. Это потом, через много дней – а я ведь стал туда ходить каждый день – мне объяснили монахи, кого я увидел в отражении, почему именно в тот день, и вообще – почему. Вот именно там – в храме Божьем – и началось мое просветление. Оказалось, что вся жизнь до этого была ежедневным сползанием в адскую бездну. А теперь вам жить, ребятки, и вам решать: путём обольщения – к той страшной образине в плен, или через церковные таинства – к Богу в Царство небесное. Как говорится: вольному воля – спасенному – рай.
Ну что ж, ребята-демократы, господа-товарищи, братья и сестры, как сказал пришлым английским колонизаторам вождь Кожаный Глаз: хао, я всё сказал.
+ + +
Алексей аккуратно записал рассказ бывшего хиппи. Слава хмыкнул и спросил: