– Илюша, я так рада тебя увидеть, – через силу сказала она, пряча глаза.
– Я тоже, – отозвался он, почти не раскрывая рта. – Ты очень красивая. Очень.
– У меня есть немного времени, может, выпьем по глотку шампанского за встречу? Пойдем, тут рядом весьма приличный ресторан.
– А меня пустят? – робко спросил он.
В ресторане они всё больше молчали. Он отводил взгляд от роскошного платья, чтобы не думать о его убийственной цене, от сверкающих драгоценностей, напомнивших ему прежнюю карьеру, затравленно оглядывался, она едва сдерживала слезы. Допив шампанское, он заерзал и попросился наружу, она расплатилась и последовала за ним.
– Ну что, по домам? – спросил он, подняв на нее виноватые глаза. – Видишь, какой я стал. Тебе со мной, наверное, скучно. Да и мама твоя если узнает…
– Мама переехала во Францию. Я теперь живу с четвертым мужем. – И обреченно добавила: – Любви у нас нет.
– Зато, наверное, сосиски каждый день кушаешь. Настоящие.
– Слушай, Илюш, а хочешь, я тебе что-нибудь подарю. Такое, чтобы ты меня вспоминал. Видишь, я до сих пор ношу твой перстень с бриллиантом в сорок каратов, смотрю на него и тебя вспоминаю. А у тебя?.. У тебя есть какое-нибудь увлечение?
– Ну, про сосиски ты уже знаешь, – сказал он серьезно. – А еще телевизор смотрю. Правда, он сломался на прошлой неделе.
– Ну вот, видишь! – обрадовалась Стелла. – Давай, я тебе подарю видео-двойку, кассеты, фильмы.
В дорогом магазине электроники она велела отвезти покупки к нему домой, подключить и настроить так, чтобы он сегодня же вечером смог смотреть фильмы. Скупила все фильмы на видео-кассетах, что были в салоне. Он даже зажмурился, чтобы не видеть, сколько она заплатила за эти сокровища. Перед тем, как сесть в свою иномарку, Стелла подошла к нему вплотную, обдав головокружительным ароматом, решительно выдохнула и поцеловала в щеку. Резко отвернулась, села за руль и, взвизгнув шипованной резиной, сорвалась с места, растворившись в железном потоке.
Барыгин взял отпуск и принялся целыми днями смотреть фильмы. Ему казалось, что внутри кассет скрывается тайна утраченной радости, а может и секрет его счастья, ведь подарила всё это богатство ему Стеллочка, самая красивая, самая любимая девочка на земле. А что если она как-то сумела передать этим вещам часть своей души. А что если, в этом фильме или в том – откроется тайна, и всё станет другим, как в детстве, когда он держал за ручку любимую девочку и часами смотрел в ее большие серые глаза. И в груди вскипала нежность и разливалась по всему телу, от вихров на макушке до пяток, отдраенных пемзой.
Фильмы рассказывали об иной реальности, в которой не было тоски и скуки, зато пили кровь вампиры, прыгали оборотни, летали инопланетяне, лупили чем ни попадя друг друга каратеисты, расстреливали боекомплект бандитские группировки, занимались прикладной анатомией маньяки. По ночам Илье снились ужасы, приучая сознание зрителя к торжеству зла, непобедимости хаоса.
Закончился отпуск, Барыгин вернулся на фабрику и после работы продолжил путешествия по магазинам в поисках продуктов подешевле. Как-то раз он заехал в фирменный магазин мясокомбината, купил суповой набор, целый килограмм сосисок и встал в очередь на автобус. Сумку поставил в ногах и повернулся в сторону приходящего транспорта. Там внизу что-то зашевелилось, Илья опустил глаза и увидел собаку, с аппетитом глотающую его сосиски. Псина отправила в округлившееся пузо последнюю сосиску, облизнулась, благодарно улыбнулась, прихватила зубами суповой набор на десерт и потрусила в пыльные кусты предаться послеобеденной фиесте. Илья вернулся в магазин, купил еще сосисок, но уже только полкилограмма, и сел в автобус. Почему-то всю дорогу за окном он видел не улицу с машинами, а аппетитное поглощение сосисок голодной собакой. А вечером перед сном он пересмотрел фильм про оборотня, который так аппетитно выл на луну!
Субботним утром Барыгин проснулся с предчувствием чего-то судьбоносного. Выйдя из дома с двумя сосисками, тремя отварными костями, выловленными из супа и термосом чая в портфеле, он направился к вокзалу. Сел в электричку и через сорок минут бодрым шагом ступал по скрипучей щебеночной дороге в место, где ему всегда было хорошо. Но, отсчитав двести семьдесят шагов и повернув за край перелеска, на месте деревни со старенькими избами он обнаружил высокий забор, над которым маячили вишневые черепичные крыши богатых особняков.