– Здравствуй, дорогой Андрей, – мягко приветствовал меня хозяин кабинета. Наслышан, наслышан и очень благодарен тебе за неоценимую помощь моему юному управленцу.
– Добрый день, Василий Иванович, – полушепотом произнес я, глядя мужчине весьма суровой внешности в переносицу. – Надеюсь вы понимаете, что я сюда прихожу лишь как консультант и впредь не намерен выполнять ваши приказы. Вы только что разрушили мои планы.
– Прости, сынок, – по-прежнему мягко, но с легкой иронией в голосе сказал начальник. – Мне известно, что ты ушел из бизнеса, знаю твою ситуацию, и вообще я знаю о тебе всё. Поэтому и попросил подняться ко мне. Я вас задержу минут на десять, не больше. А потом поедете в свой охотничий домик. Никита, оставь нас, пожалуйста, подожди в предбаннике.
Никита неслышно вышел и прикрыл за собой дверь. Оставшись наедине, начальник налил мне коньяку, придвинул блюдечко с лимоном и коробку сигар. Я молча отказался.
– Первое, Андрей… Я из верного источника узнал о кладе князя Русова. Охотничий домик, в который вы собираетесь ехать, – это подмосковное имение Русовых; а дом, в котором ты живешь – московская квартира. С помощью твоего друга Виктора я поселил в твою квартиру Никиту, Марину и старого медвежатника Назарыча. Они обыскали весь дом и обшарили пядь за пядью имение Русовых, но ничего не нашли. Меня, собственно, интересует только бриллиант. На черном рынке его оценивают в пятьдесят миллионов долларов. Мне он нужен! И я попрошу тебя помочь его найти.
– Но, Василий Иванович, дорогой, как я, убогий, вам помогу, если ваши профессионалы остались ни с чем.
– У тебя, Андрюш, имеется свой неординарный подход к любому делу. Ты уже нам продемонстрировал это, и не раз. А, чтобы тебя заинтересовать, я предлагаю подписать вот этот договор цессии и доверенность на ведение дел, а мы аккуратненько и без шума вернем тебе твой деревенский бизнес и загородный дом. Как мне доложили, ты его построил своими руками и по последнему слову техники. Это – два. Ну а на закуску, сынок, я тебе сообщу по секрету одну информацию, о которой ты обязательно узнаешь сам, не сегодня, так завтра. Тебе скоро, дорогой мальчик, понадобятся очень большие деньги и твой деревенский дом. А тут я, старый недоумок, тебе помогу и деньгами и лучшими юристами и… всем остальным. А теперь подписывай и поезжайте на охоту.
Всё сказанное этим человеком меня, мягко говоря, ошеломило. Василий Иванович с бокалом в руке подошел к окну, повернувшись ко мне широкой спиной. Я перекрестился, мысленно прочел «Отче наш», прислушался к внутренним ощущениям, убедился в том, что совесть и не собирается меня обличать, и даже наоборот – да и подписал документы и молча вышел. Никита стоял у стены секретариата, нервно теребя связку ключей, он взглянул на меня, все понял без слов и только сделал приглашающий жест: прошу на выход, лимузин посла Объединенных Сил Света к подъезду подан.
Портрет
Титановый бампер джипа «УАЗ Патриот» с хрустом подминал кустарник и малые деревья.
– Неужели поблизости нет нормальной дороги? – проворчал я, подпрыгивая на сиденье, расположенном справа от водителя, с уважением называемом знающими людьми «местом смертника».
– Есть, конечно, но так быстрей и веселей, – прорычал гонщик, едва ли не впечатавший нос в лобовое стекло.
Наконец мы выехали на простор широкого поля и плавно понеслись по мягкой траве к темному частоколу леса на горизонте. После основательной тряски тело мое обмякло, а мне представилась возможность осознать происходящее. У нас за спиной остался шумный город с миллионами бегущих, едущих, едящих, летящих не знамо куда людей, мы прорвались сквозь границы города, сумасшедшего темпа, неумолкающего шума – в природную вечность вселенского покоя. С нашей плоти, с души слетала паутина мертвенности, и свежим ветром обтекала великая сила обновления. Словно треснуло стекло слухового окна, с глухим звоном рассыпалось, запустив на полупустое пространство чердака прохладный ветер, выметающий прочь засохшие крылья мотыльков, мух, ос, омертвевшие пустые оболочки насекомых, махровую паутину и многолетние наслоения пыли, прах ушедших времён.
Наш вездеход замер на светлой поляне у крошечного дворца с колоннами.
– Это старинная усадьба? – спросил я чуть громче обычного. В нахлынувшей тишине глуховатый голос прозвучал неуместно громко.