Портрет подвесили с легким наклоном к зрителю, только света в этом углу было маловато. Я прихватил мощный фонарь, встал на табурет и осветил картину. Теперь я видел каждую мельчайшую деталь. Первое, что обращало на себя внимание, это глаза девушки – широко распахнутые, серовато-зеленые, с едва заметной раскосинкой. Затем взгляд сам собой опускался к губам, пухлым, алым, слегка насмешливым; с легкого округлого подбородка – вниз, на лебединую шею, обласканную белесым пушком. В ушах девушки – крошечные серьги в виде изумрудной капли, на чуть приоткрытой груди – белое сердечко медальона с таким же зеленым камнем.
Пришлось спрыгнуть с табурета и отойти на два шага, только так я сумел рассмотреть руки на подлокотниках, пышное платье, тонкие лодыжки, миниатюрные туфельки, резное кресло и циклопический портал камина. Того самого камина, что пощелкивал угольками чуть левей и ниже, согревая мой бок, плечо, щеку, – соединяя меня и княжну в единую композицию, где время и пространство вытекли из прошлого, вошли в соприкосновение с настоящим, продолжив течение за горизонт.
Вошел Никита и, застав меня задравшим голову к портрету, хмыкнул и присел к столу.
– Что, зацепила девушка? Влюбился?
– Нет, тут что-то другое. Понимаешь, она мне не чужая. Нас что-то связывает. Сейчас у меня в голове винегрет. Надо всё это осмыслить.
– Ну так осмысливай себе на здоровье, кто тебе мешает. Я дам тебе ключ от дома, приезжай когда захочешь. Можешь на такси, а хочешь – в полутора километрах отсюда станция электрички.
– Да, да, огромное спасибо…
Юбилейное бегство
В день собственного 150-летия я решил сломать юбилейную традицию и уехать куда подальше. В поезде напротив меня устроилась милая девочка. По привычке проверил её, уж очень непринужденно она вела себя, но тщательное изучение деталей одежды, рук, лица, багажа убедили в том, что передо мной светлое создание из тех, кого много лет изводят, но безуспешно.
– От кого и куда бежим? – задал я обычный дорожный вопрос.
– Из застенков – на свободу, – с улыбкой ответила попутчица.
– А тебе известно, где проживает эта капризная особа?
– Пока нет, но надеюсь узнать по ощущениям. Как станет свежо и чисто, значит, я у цели.
– Зачем же в таком случае уезжать из города? Всё это есть в любом приличном номере отеля: кондиционер и ежедневная уборка. Как утверждают рекламные проспекты: стерильность гарантируется.
– Что ты, – пожала она плечиком, обращаясь ко мне по-свойски, – да там за версту несёт распадом и такой… мелкодисперсной грязью.
– В таком случае, милая девушка на верном пути. Я спокоен за тебя, Машенька, – решил удивить даму отгадкой имени.
– Благодарю тебя, Андрей, – без запинки назвала она мое имя. – А куда ты бежишь? От кого и так ясно.
– Да тут, недалеко, – кивнул я за окно, – старый дом в лесу. Тишина там такая! …Поначалу в ушах звон стоит, но потом быстро привыкаешь.
– Можно и мне? – Она подалась ко мне, вытянув длинную шею.
– Можно, только с условием: тишину не нарушать.
– Принимается… – Маша откинулась на спинку сиденья и повернула довольно приятное лицо молодой красавицы к мутному окну.
Молча выйдя из вагона поезда, мы с девушкой по узкой тропинке прошли сквозь смешанный лес, поле, безлюдный поселок и еще с полкилометра на юго-запад по сосновому бору. Из-за густого ельника, стоявшего оборонительным редутом, выглянула покатая черепичная крыша дома. Громко произнес свое имя, эхом прокатившееся по облупленным деревам и разлохмаченным кронам, калитка открылась, мы с девушкой вошли во двор в цветах и кустарнике и остановились. Я поднял палец: слушаем! Звона в ушах не возникло, зато я уловил пчелиное жужжание, шелест ветра по верхушкам сосен и мягкий стук сердца. Так бы и стоял в этой тишине, да надо как-то хоть немного устроиться.
Так же молча, на цыпочках, вошли в дом, и он задышал, заискрился оконными бликами, принимая нас в гости. Я поднялся по резной лестнице на второй этаж, открыл дверь в одну из гостевых комнат: занимай! Маша положила рюкзачок на кровать и последовала за мной. Приоткрыл еще одну дверь, за ней блеснула кафелем ванная. В торце коридора открыл дверь в свой кабинет, бросил вещи, и мы вернулись в гостиную на первый этаж.