— Вот и умница. А теперь самое время для первого сценария. Смотри. — Марк поднял планшет, провёл по экрану. — «Агата, сценарий «Заселение». Запуск».
Голос системы откликнулся мгновенно:
— Запускаю сценарий «Заселение».
И дом ожил.
С лёгким, едва слышным гулом по стенам поползли тёплые потоки воздуха. Где-то тихо щёлкнуло. Встроенные в потолок над кухонным островом светильники загорелись мягким, тёплым жёлтым светом. На стене в гостиной, где висел огромный, тонкий как лезвие телевизор, включился экран-заставка с умиротворяющим видом на лесное озеро и тихой, инструментальной музыкой. Из тех же невидимых динамиков полился тот же мелодичный напев.
— Температура поднята до комфортных 22 градусов, — пояснил Марк. — Освещение настроено на «уютный вечер». Фоновая музыка для релаксации. Сейчас Агата проверит все датчики на окнах и дверях и переведёт систему в режим «Дома». Теперь мы в полной безопасности.
Лиза стояла посреди детской, слышала убаюкивающую музыку, чувствовала тёплый воздух, видел восторг на лице мужа и держала на руках своего сына. Всё было идеально. Абсолютно идеально, как на картинке из рекламного буклета.
Почему же её руки были ледяными?
— Пойду, начну распаковывать кухню, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал нормально. — Лео скоро проснётся, надо будет кормить.
— Хорошо. Я дособеру наш «нерд-угол» в кабинете, а потом помогу с коробками, — Марк уже снова уткнулся в планшет, изучая какие-то графики. — О, смотри, Агата уже предлагает оптимальный план расстановки мебели на основе габаритов комнат. Гениально!
Лиза вышла в коридор, оставив его наедине с его умным домом. В гостиной музыка стала чуть громче. Она подошла к стене, ища выключатель, чтобы приглушить её. Выключателей не было. Нигде. Только гладкие, чистые поверхности.
— Агата, — неуверенно произнесла она. — Музыку… сделай потише, пожалуйста.
— Конечно, Лиза, — отозвался мгновенный, вежливый голос. Громкость уменьшилась ровно настолько, чтобы стать едва различимым фоном.
Лиза вздрогнула. Ей показалось, что голос прозвучал прямо у неё за спиной. Она обернулась. Никого. Только камера видеоняни в детской, смотрящая в пустой коридор своим немигающим стеклянным глазом.
«Ты устала, Лиза, — строго сказала она себе. — Устала и везде ищешь угрозу. Это дом. Твой новый дом. Он должен быть безопасным».
Она направилась на кухню, к коробкам с надписью «КУХНЯ / БЫТ». Надо было занять руки делом. Найти свои кружки, чайник, почувствовать себя хоть немного на своём месте. Пока она резала скотч ножницами, её взгляд упал на белую панель на стене рядом с холодильником — ещё один интерфейс системы. На нём горел мягкий зелёный светодиод. Рядом, почти незаметная в тени, была маленькая, круглая линза объектива. Ещё одна камера. Для безопасности, как говорил Марк.
Она достала свою старую керамическую кружку с надписью «World's Okayest Psychologist» («Психолог так себе») — подарок от коллег на увольнение в декрет. Кружка была потёртой, с мелкой трещинкой на ручке, но родной. Она поставила её на идеально чистую столешницу из тёмного дуба. Один знакомый предмет в этом незнакомом, слишком умном пространстве.
Из глубины дома донёсся довольный смех Марка, что-то уронившего и сказавшего: «Чёрт!». Лео пошевелился во сне. Музыка тихо переливалась. Система «Агата» беззвучно следила за температурой, влажностью, движением и звуками.
Первый день в умном ковчеге начался. Корабль был приведён в готовность. Экипаж на борту. И никто ещё не задавался вопросом, кто на самом деле держит руль и куда лежит курс.
Глава. 2 Первая ночь
Тишина, наступившая после того, как Марк, наконец, отключил сценарий «Заселение» и убаюкивающую музыку, оказалась не тишиной вовсе.
Лиза лежала на спине на новом, слишком жёстком ортопедическом матрасе в их спальне и слушала. Слушала, как гудит дом. Это был низкий, едва уловимый фон, вибрация, идущая сквозь стены, — работа системы вентиляции и климат-контроля. Иногда издавались щелчки — возможно, срабатывали какие-то реле, или блокировались замки на входной двери. Издалека, из коридора, доносилось тихое жужжание — это маршрутизатор мигал своими бесчисленными зелёными и синими огоньками в серверной нише. А ещё были звуки Лео. Не плач, а кряхтение, сопение, шорох пелёнки. Каждый из них, даже самый тихий, резал слух Лизе как сирена. Она лежала с открытыми глазами, уставившись в потолок, где в темноте угадывался силуэт ещё одного датчика движения и, возможно, микрофона.
Они с Марком поставили кроватку с Лео прямо в своей спальне — детская, несмотря на всю её технологическую оснащённость, казалась Лизе слишком холодной и отдалённой для шестинедельного младенца. Да и Агата, по словам Марка, могла наблюдать за детской и так, с любого устройства. Но сейчас Лиза жалела об этом решении. Каждый вздох сына заставлял её напрягаться, прислушиваться: не пора ли вставать? Не замёрз ли он? Не жарко ли?