По традиции, я осмотрел новые картины, вывешенные на стене, удивившись разнообразию и форме цветовых пятен, выслушал отчет о последних семейных приключениях и, наконец, услышал: "Там, за стеной, с утра сидит Лешка, он спрашивал о тебе, иди, поприветствуй старика".
Алексей сидел в кресле перед большой картиной в полстены и писал карандашом в блокнот. Пейзаж, вдохновивший писателя, привлек и мое внимание. Это не был привычный для хозяев набор хаотичных цветовых пятен, передо мной вполне ощутимое явное солнце рассыпало по зеленой траве и поверхности озера яркие световые пятна в импрессионистской манере.
- Что, и тебя прожгло? - не отрываясь от блокнота, спросил Леша. - Как глянул, так и засел писать. Слушай, Андрей, Слава сказал, что ты всё потерял. Это интересно. Могу я попросить тебя рассказать об этом?
- Можешь. Проси.
- Уже. Ты согласен? Я так и думал.
Наконец, мне удалось оторвать глаза от солнечного пейзажа, и оглядеться. В комнате в углу сидела девушка и неотрывно смотрела на Лешу. Я поприветствовал незнакомку, она не шевельнулась.
- Бесполезно, - шепнул Леша. - Замерла как я вошел, да так и сидит, будто окаменела.
- Уточни, пожалуйста, девушка застыла при твоем появлении или все же когда ты взглянул на картину.
- Интересная мысль, - кивнул писатель, неотрывно покрывая блокнот ровными кудрявыми чернильными строчками. - Да, кажется, когда я вошел, девушка порывалась со мной поговорить, во всяком случае, она тогда еще двигала руками и шевелила губами. Когда же я взглянул на пейзаж, меня словно облило солнечным светом и...
- ...Тебя пронзило вдохновение, - догадался я, - ты взялся писать, а девушка как бы заразилась твоим настроем и тоже вошла в штопор.
- Скорей всего именно так, - согласился Леша. - Это всегда очень таинственно. И, знаешь, уверен, не стоит пытаться анализировать столь тонкие материи... "Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа" (Иоанн 3:8). Кто знает, может эта девушка сейчас путешествует по таким дальним и непостижимым мирам, что нам ее оттуда ни за что не вытащить. Пусть полетает, может быть, это самые счастливые минуты в ее жизни, кто знает...
- Странно, я тебя столько раз зазывал в деревню. Там есть места и получше, чем лесное озеро. Но тебя вдохновила именно картина, изображение, копия, а не живая природа.
- Это потому, что в картине этой живет печать вдохновения. Художника, как ты сказал, пронзил Дух, отразился от картины, облистал меня, а потом и эту девушку. Такая вот гипотеза. А не приехал к тебе, не потому что не хотел. А потому, что когда пишу книгу, это овладевает мною полностью. Нет тогда выходных, отпусков, и даже по ночам продолжает бродить во мне некая таинственная субстанция, из которой вырастают цветы. Или даже деревья и целый лес. - Леша глянул на меня и вернулся обратно к блокноту. - Только меня очень интересует именно твоя нынешняя ситуация. Уверен, тебе есть, что мне рассказать. На место утраты материи, просто обязано прийти восполнение духовное. Сознайся, ведь ты изменился с тех пор?
- Конечно. Только я до сих пор нахожусь во взвешенном состоянии, так что ничего определенного сказать о себе пока не могу.
- И не надо. Меня устроят ощущения, эпизоды, метания - это чудесная почва для изучения жизни. А хочешь, я дам тебе диктофон, и ты наговоришь на него всё, что в голову взбредёт. А можешь, дневник вести! Сам же потом спасибо мне скажешь.
- Ладно, Леша, диктофон у меня есть, тем более - тетрадь для ведения дневника. Я пожалуй попробую.
- Как интересно с вами! - воскликнула детским голоском девушка в углу комнаты. - Послушайте, ребята, у меня есть подруга на Рублевке. Недавно она потеряла мужа, сильно тоскует и мается от одиночества, пригласила меня пожить. У нее осталось от мужа огромное состояние и особняк. Хотите, она выделит вам целый этаж в своем доме. Вам не надо будет думать о еде, одежде, деньгах. Только живите и говорите. Я никогда так здорово себя не чувствовала, как здесь с вами.
- Ну вот, Андрей, видишь, почему на девушку нашло онемение, - проворчал Леша. - Вот как объяснить ей, что она предлагает нам смерть взамен нашей живой реальной жизни. - Он быстро глянул на девушку. - Вам доводилось, милая барышня, видеть взлет космической ракеты? Сколько усилий требуется, сколько расходуется топлива, чтобы оторваться от земли! А земля не отпускает, она будто клешнями цепляется за ракету... Когда же космический корабль преодолевает земное притяжение, ракета набирает огромную скорость и улетает прочь от цепких оков земли, именно туда, куда нужно космонавту. Что же предлагаете вы, милое дитя? К нашим собственным тоннам полезной нагрузки добавить еще и вашу с подругой. Увольте, барышня. Как сказал Лоренс Даррелл в своем гениальном "Александрийском квартете": "Писатель - самый одинокий зверь на земле", он должен быть нищим, голодным, больным и несчастным, только тогда он сможет написать нечто стоящее. А быть шутом у скучающих дамочек - это не к нам, пожалуйста. Думаю, недостатка в желающих у вас не будет.
- А ты, я смотрю, Леша, каждое слово записываешь?
- Почему только слова? Еще и мысли, чувства и озарения. Кстати, это со мной бывает очень редко, чтобы разговор не мешал писанине. Пожалуй только здесь, у Славки, и бывает. Спасибо ему, что не пристает, позволяет сидеть тут, сколько потребуется. Какой из меня собеседник...
- Так он тоже человек творческий, и ему не нужно объяснять, что полезно, а что вредно "ловцу человеков".
- Мальчики! - донесся из столовой хрипловатый голос Тани, - не пора ли вам перекусить?
- А и то правда, - вздохнул Леша. - Пойдем, подзаправимся.
В столовой кроме хозяев сидели двое бородачей. Таня усадила нас за стол, перед нами поставила сковороду, с которой улыбалась яичница с колбасой.
- Танюш, - спросил я, - а что там у вас за девушка сидит?
- А кто её знает, пришла и сидит себе. Может, дети привели, может, сама залетела, как бабочка на огонек. Разве за всеми уследишь... Да вы ешьте!
Слава плеснул в граненые стаканы портвейна и поставил на проигрыватель виниловый диск. Раздалось мягкое шипенье, вступил оркестр и воздух комнаты наполнил женский голос, чуть позже - мужской:
Если любить, как это выразить словами?
Нету слов, - слова приходят сами,
Если любить, если любить так...
- Ты что, нарочно? - всхлипнул один бородач.
- Кто поёт? - спросил второй. - Никак не узнаю.
- Алла Иошпа и Стахан Рахимов, пластинка "Распахни своё сердце", 1976 год, - обстоятельно ответил Слава. - Что, прожгло? А всего-то, казалось бы, песня о любви, исполненная двумя любящими супругами, а как поднимает, как за душу берёт!
- Да, всего-то-навсего, нормальные женщина и мужчина, поют нормальную песню о нормальной любви. - Таня никого не упрекала, она просто смотрела, как за окно, в далекие семидесятые годы прошлого столетия, которые для неё не ушли, а продолжали жить и радовать. Слава поставил на проигрыватель другой диск, проворчав: "Ну вот вам нечто нейтральное: композиция "Эхо" с диска Пинк Флойд "Миддл" 1971-го года".
- Леша, поясни, что тут происходит? - спрашиваю у соседа.
- Всё просто, - улыбнулся Алексей, - цивильная пионерия аскает продвинутого суфию - олдового пипла Мазура (с его герлой Танчей) - с целью просвещения великим путем Лао-цзы и восхождения от дринкера к торчку. Примерно так...
- Ты, брат, сейчас на каком наречии глаголил?
- На хипповом, вестимо...
- А-а-а, да?.. - изумился я, открыв рот, на всякий случай. - Слушай, а почему бы тебе не записывать интересные разговоры на диктофон?
- А я и записываю, - писатель достал из внутреннего кармана вельветового пиджака крошечный аппарат, размером с зажигалку, покрутил передо мной и вернул обратно. - Только без карандашных пометок все равно не обойтись. Ладно, давай умолкнем и послушаем рассказ просветленного пипла.