- Что же, получается, вой пошел им на пользу?
- Получается, - преспокойно кивнул старичок. - А не чли ли в Предании из жития преподобного отца нашего Арсения Великого о его предначальном уподоблении псу четвероногому? Вот как дело было: "И наклонившись до земли, он пошел на четвереньках, как четвероногое животное, к сухарю, взял его прямо ртом, затем отошел с ним в угол и там съел его лежа на земле. Блаженный Иоанн, видя такое смирение святого Арсения, сказал пресвитерам: "Он будет великим подвижником". Так что, дорогие мои, смирение самого себя до твари неразумной ниспосылает смиреннейшим Иисусом Христом великую благодать и дары неисчислимые. Так вот.
- А как, батюшка, у них личная жизнь сложилась? - поинтересовалась Таня.
- Так ведь, Танюш, когда мужчины избавляются от тараканов в голове, да еще работу имеют достойную, да еще обретают помощь Божию - у них все налаживается, как положено. Так что Жанну капитанскую мы с Божьей помощи избавили от трех нечистых, и теперь она стала Анна - что тебе царевна, и поведением, и благообразием. Детишек рожает каждый год - дом полная чаша. Илюша тоже духом воспрянул, солидный стал, спокойный. Получил в наследство квартиру большую. Родитель его с криминалом "завязал", раскаялся, раздал деньги в церковь и в детский приют. А сыну оставил жилье просторное в центре. Купил Илюша автомобиль хороший. Приоделся, приосанился, да сызнову в женихи к своей ненаглядной Стеллочке подался. А она будто только и ждала его - сразу в дверях дала согласие, и в чем была, ушла с ним под ручку, в большое семейное счастье. Так что теперь у них любовь красивая, хоть роман в стихах пиши! Опять же, детишки пошли, да такие все миленькие, как ангелочки. Вот и все, дорогие мои. ...Можно я воблу-то догрызу? Деснами?..
Вера, былое
На старинной лавочке нашего двора сидела бывшая жена и пронзительно смотрела на меня. Вот уж с кем не хотел бы встретиться! А тут - на тебе, собственной персоной. Совсем недавно эта женщина за двое суток успела развестись со мной, выскочить замуж за моего врага, отобравшего у меня всё до последней нитки, а напоследок вдоволь позлорадствовать: вот, муженёк как разумные женщины поступают с такими недотёпами, как ты. Я лишь об одном её попросил: не попадаться мне на глаза. Дело в том, что в среде российских предпринимателей, выживших в условиях дикого бандитского капитализма, за предательство принято наказывать. Я, конечно, не хотел заказать свою жену, тогда... Только кто знает, какое настроение будет у меня в момент нашей встречи, а может такое "мокрое" желание вдруг вспыхнет!.. Так что лучше бы ей держаться от меня подальше и до последних дней жизни находиться под круглосуточной охраной.
- Адрюш, а меня выгнали, - всхлипнула она. - Как собачонку паршивую...
- Ну, а ты чего хотела, Вера, - рассудительно ответил я. - Такие уж нравы в вашей бандитской среде.
- Что мне делать? На что жить? - Она смотрела на меня, как побитая собачонка на свирепого хозяина, разве только не скулила.
Самое противное, мне было абсолютно все равно, что с ней будет. Ни жалости, ни сочувствия в душе, разве только брезгливость. Наверное, апостолы испытывали нечто подобное к одному из них, который предал Учителя и повесился на осине.
- На что жить, говоришь, - прошептал я в раздумье. - У тебя есть своя квартира, у тебя есть образование, наверняка припасла на черный день золотишко и камешки. Я не вижу ничего страшного. Иди домой, устраивайся на работу и скажи спасибо, что живой осталась. За такое предательство мои партнеры по бизнесу убирают иудушек не раздумывая.
- Андрей, а ты... - она запнулась, изобразив на лице страдание, - не мог бы... простить меня?
- Если ты до сих пор жива, значит я тебя уже простил. Правда, не знаю, какое настроение у меня будет завтра. А может, вспыхнет желание мести! Не зря же я просил не попадаться мне на глаза.
- Я не о том, - вкрадчиво сообщила мне бывшая жена. - Я думала, может нам всё вернуть и попробовать начать сначала?
- Это чтобы я с тобой... - ужаснулся я, представив на брачном ложе себя с анакондой. - Да ты с ума сошла! Немедленно убирайся отсюда!
- Но я еще приду,- упрямо процедила она, - когда ты успокоишься. А ты пока подумай над моим предложением. Все-таки не чужие люди.
- Ошибаешься, Вера, - чужие. Прощай.
Дома, в своей каморке, я сел в старое кресло и всё никак не мог унять дрожь в руках и сильнейшее раздражение. Молитва не шла, покаянный псалом прерывался на первой же фразе, и я начинал снова, потом решил положить поклоны, только после первого же закружилась голова, и я вернулся в кресло, взял четки и стал бездумно тупо перебирать узелки. Глаза смотрели на пламя свечи. Я даже не помнил, когда ее зажег. Когда отчаяние захлестнуло меня с головой, когда тошно стало невыносимо - перед глазами всё поплыло, я вспомнил о подозрениях врача на опухоль мозга, в голове мелькнуло: значит скоро. ...И отключился.
Познакомились мы с Верой на первом курсе. Она мне показалась недоступной и далекой, как яркая звезда на черном небе. Вера, пожалуй, была самой красивой и надменной из всех девушек нашего курса. Я и мечтать не смел о такой "девушке из высшего общества", да и забот с учебой - выше головы, лишь бы удержаться, лишь бы не вылететь. Только бабушкиными молитвами, моими стараниями, а может благодаря везению - моя убогая персона стала набирать очки: сессию сдавал на "отлично" и "хорошо", участвовал в общественной жизни курса, сдавал кровь, ездил в стройотряды и неплохо там зарабатывал. Словом, к третьему курсу я поднялся на самую высокую ступень и стал стипендиатом, любимцем преподавателей и декана. Тут и подошла как-то раз ко мне красавица Вера и попросила помочь с сопроматом. Мы провели несколько вечеров вместе, были у нее дома, она познакомила меня с родителями, представив, как лучшего студента курса; потом и бабушка устроила Вере легкий допрос на тему, а не ветреная ли ты девица. К моему изумлению, взрослые благосклонно приняли наше знакомство и даже обрадовались внезапно вспыхнувшей дружбе. Все-таки Вера воспитывалась в "порядочной семье" и умела себя вести в обществе, особенно с людьми пожилыми; а я как-то посидел за праздничным столом с отцом Веры, мы так душевно выпили, подружились... Так и стали мы "парой весьма перспективной во всех отношениях".
Вера не сразу открылась. Довольно долго держала меня на дистанции, упорно называя "хорошим другом", "верным товарищем" и даже "милым дружочком". Но вот пришлось нам расстаться на целое лето, я уехал строить БАМ, она - на дачу к родителям, между нами завязалась переписка, да такая интенсивная, такая душевная. Потом еще долго хранил я ее письма, перечитывал. Оказалось, мы оба скучали друг по другу, нам остро не хватало нашего душевного общения, смущенных касаний рук... А как вернулся со "стройки века", загорелый, длинноволосый, бородатый, возмужавший, да при деньгах, как явился на свидание в элегантном финском костюме и немецких туфлях, так и рухнула последняя преграда между нами, и мы стали влюбленными.
О, это было потрясающе! Те месяцы, когда мы широко распахнутыми глазами, жадными руками, буквально всей кожей, чувствовали взаимность вспыхнувшей любви - это время навсегда останется самым светлым, самым сладким в моей семейной жизни. На нас свалилась куча забот, учеба, казалось, отнимала все силы, но тем сильней разгорался огонь наших сердец, тем острее пронзали чувства коротких свиданий. Лишь появлялась вдалеке ее стройная фигурка, я срывался с места и бежал навстречу. Ох, как мешали нам люди, как хотелось обнять любимую, но мы осторожно сближались на расстояние вытянутой руки, в перекрестии десятков любопытных глаз, смущенно и вежливо здоровались, едва касаясь друг друга пальцами рук - и нас разносило в разные стороны. Но и эти краткие сближения у всех на виду, но и свидания урывками, и тем более выходные на даче или в моей комнате - приносили столько счастья, столько сладостных волнений!