А однажды рано утром, когда я проезжал мимо ее перламутрового серого дома с веселыми резными наличниками, она выглянула из-за верхнего среза заборчика, улыбнулась мне, помахала тонкой загорелой рукой и я... притормозил, вышел из машины, подошел к ней и сказал:
- А знаешь, что за открытие я сейчас сделал?
- Открытие? И какое?
- Ошеломляющее! - Я придал лицу важное торжественное выражение. - Авдотья, позволь сказать со всей серьезностью - ты красавица! Это заявляет тебе мужчина - заметь - большой знаток и ценитель красоты.
- Спасибо, Андрей, вы настоящий кавалер. Только благословенные родители мне это говорили много раз. И что с того... Уж не крутиться же мне перед зеркалом: "Свет мой зеркальце скажи..."
- Ну, знаешь, родительская любовь слепа. Для них единственная дочка всегда самая красивая и любимая. А ты попробуй такую оценку выслушать от опытного мужчины, повидавшего в своей жизни тысячи красавиц всех мастей.
- Не скрою, мне это приятно. Благодарю вас, любезный сударь.
Девушка сделала книксен, еще раз озарила меня своей улыбкой и вернулась к делам. А я сел в автомобиль и понесся по весьма неплохой асфальтовой дороге навстречу восходу нового дня, который обещал быть весьма добрым и солнечным. Кажется, эта девушка умеет не только работать на земле и делать книксены, но и настроение поднимать на весь день. А может и на всю жизнь...
Всё это как видение пронеслось у меня перед глазами, пока я преодолевал тридцать шагов от арки до скамейки с Авдотьей. Я впервые видел ее одетой в современную одежду. На ней вполне пристойно выглядели джинсы, кардиган, кроссовки. Она протянула мне руку, как это делали воспитанницы Смольного института, я помог ей подняться и отвесил поклон головой.
- Рад приветствовать очаровательную девушку в столь необычном для нее месте.
- Здравствуй, милый Андрей, - сказал она преспокойно с доброй улыбкой на красивом породистом лице. - У тебя найдется для меня несколько минут?
- Что за вопрос, сударыня, для вас и нескольких часов не жалко. По правде, как сказал небезызвестный Пятачок: "до пятницы я совершенно свободен". Предлагаю подняться ко мне в убогую келью и поговорить за чашкой чая. Впрочем, если ты захочешь отведать чего-нибудь более существенного, можно будет и пообедать. Прошу!
Девушка поднялась ко мне, вошла в нашу квартиру, мельком бросила взгляд на интерьер и сама прошла на кухню. За столом сидел Назарыч и возился со старинными часами. Он даже привстал и, открыв рот, поприветствовал даму:
- Имею честь, так сказать и всё такое прочее! Меня зовут Владимир Назарович.
- Добрый день, а меня кличут Дуней. Да вы сидите, пожалуйста, что, право, за церемонии!
- Не так уж часто к нам такие красавицы наведываются.
- Назарыч, хватит девушку смущать, - сказал я. - Лучше посоветуй, как нам чаю поприличней смастерить.
- Не надо, Андрей, - откликнулась Дуня за моей спиной, - я всё что нужно нашла и уже мастерю чай, самый приличный.
- Вот молодец, Дуняша, - крякнул старик, - это по-нашенски.
В моей комнате Дуня буквально за несколько секунд навела порядок, накрыла на стол и налила чай. Из своей сумки извлекла банку с изумрудным крыжовенным вареньем и горку пирожков.
- Приятного аппетита, - улыбнулась она.
- Спасибо, дорогая хозяюшка, все это так необычно и вкусно.
- Андрей, ты прости меня за то, что свалилась как снег на голову. Без предупреждения и твоего позволения.
- Да я ведь сам тебе адрес дал и пригласил заезжать при случае. Удивляет другое, как ты сумела вырваться из дому, разрешить свой затвор и так легко найти меня в большом незнакомом городе.
- Ну, тут вообще всё просто. Приехал Стас, привез новость, оставил в доме свою Валюшку, а сам меня на машине прямо к тебе во двор и привез.
- А что за новость тебя с места сорвала?
- Да вот оказывается у папы брат эмигрировал в Канаду. Я так думаю, папа именно из-за его бегства так решительно покинул Москву и скрылся в нашей глуши. Так дядя преставился и отписал мне состояние.
- А Стас, твой благодетель, - вставил я, - решил хорошенько заработать на этом деле.
- Пожалуйста, Андрей, не надо так иронично. Что поделаешь, если он нуждается, а мне, как ты знаешь, деньги ни к чему. Почему бы не помочь хорошему человеку.
- Понятно. Прости, если тебя огорчил. Я по-прежнему не устаю удивляться твоей беспопечительности. Мне бы поучиться у тебя. Прости, милое дитя.
- "Увы, Татьяна - не дитя, старушка молвила, кряхтя". - Дуня снова улыбалась, сверкая белыми крепкими зубами. Поэму "Евгений Онегин" Пушкина она знала наизусть.
- Я в самом хорошем смысле, Дуняш.
- Так ты не мог бы помочь мне остановиться где-нибудь? А то ведь Стас предложил мне у него поселиться, но я же знаю, что с ним Валюшка сделает, если узнает.
- Конечно, давай разгребем тут книги, найдем под завалом раскладушку. А еще, помнится, у бабушки была китайская ширма. Так что можно сделать из этой каморки двухкомнатную квартиру.
- Отлично. Спасибо тебе. - Дуня потупилась. - А еще, ты не мог бы по Москве меня поводить. Я ведь тут впервые.
- Ничего себе, - удивился я, - это мне наша затворница говорит! Что-то, мой друг, я тебя не узнаю.
- Видишь ли, Андрей, этот город - родина моих родителей. Я много раз в последнее время представляла, как они тут жили, ходили по этим улицам, покупали в магазинах. И вдруг поняла, что это и для меня не чужое место.
- Увы, мой друг, от той старой Москвы почти ничего не осталось.
- Ну, может быть, хоть что-то. А?
- Ладно, разберемся.
- Спасибо тебе! А сейчас, скажи, куда чего девать и я приступлю к устройству нашего быта. А сам можешь сходить пока, погулять. Я сама всё быстренько сделаю.
Я сходил в магазин, купил кое-что по хозяйству, теплого хлеба, хорошего чаю, свежего молока. Вернулся - и комнаты своей не узнал. Книги, обычно где ни попадя лежавшие стопками, аккуратно расставлены, пыль вытерта, окна вымыты, нашлась ширма и раскладушка.
- И когда ты только всё успеваешь! - воскликнул я. - Молодец! А теперь давай побродим по магазинам и купим тебе что-нибудь из одежды, ну и чего там еще нужно девушке.
К моему удивлению, на многолюдных улицах Дуня не жалась ко мне от страха, не шарахалась от наглых водителей и пешеходов. Уже через час-другой она вполне свободно ориентировалась в нашем районе, а развитое чутье позволяло сходу определять, куда стоит заходить за покупками, а где и делать нечего.
Дольше всего она задержалась в отделе парфюмерии. Ей почему-то понадобились духи именно с ароматом лилии. Выбрала она какие-то дорогущие "Минг шу" марки "Ив роше", расплатилась и сразу надушилась. Так что до самого вечера меня преследовал аромат лилии, довольно сильный и опьяняющий, на мой взгляд.
Вдруг она остановилась у старинного дома и сказала:
- В этом доме жили мои мама и папа.
- Как же ты узнала?
- По адресу и по фотокарточке в альбоме, они там у парадной оба стоят. Да тут почти ничего и не изменилось. Разве только фасад подновили, да рекламы всюду навесили. Но это же, по большому счету, мелочи. А дом как стоял сто лет, так и стоит себе.
- Да, я кажется, с твоей помощью кое-что понял.
- Что же?
- Да то, что в нашей земной жизни меняется лишь внешнее, а сокровенная суть остается неизменной. Всегда люди искали счастье, любовь; желали создать семью, устроить быт, учиться, работать. И главное - найти свой путь в Царствие небесное и идти по нему, падая и вставая.
- Как хорошо ты сказал, Андрей. Спасибо тебе. Веришь ли, когда ты рядом, на душе так спокойно. Наверное, это Бог тебя ко мне послал.