- Или тебя ко мне.
Вернулись мы с Дуней домой прямо к застолью. Я так понимаю, это дед постарался, расписав гостью в самом выгодном свете. Никита с Мариной в вечерних нарядах, Назарыч в воскресном френче - встречали нас стоя, аплодисментами и возгласами предельного восхищения. От стола исходили ароматы деликатесов и гуся с черносливом. Мы с Дуней тоже приоделись - зря, что ли, по магазинам ходили. Застолье затянулось до глубокой ночи с традиционным выходом во двор под песню "Май течет рекой нарядной..."
На втором круге Назарыч оттащил меня в сторонку и шепотом сообщил:
- Пока вы с Дуняшей гуляли, твоя бывшая заходила.
- Да, и что ты ей сказал?
- А что нужно, то и сказал: хозяин принимает гостью красоты неописуемой, а разным там предателям в этом доме появляться не обязательно. Так что ушла твоя бывшая. Обещала боле не возвращаться.
- Спасибо, старина! Ты все правильно сказал.
Заклинатель жён
Перед сном Марина предложила попить чайку на травах, чтобы успокоиться и хорошо заснуть. Села рядом со мной и, отгородившись от Дуни плечом и разговорами Назарыча, сказала мне:
- Прости, Андрей, давай, я постелю гостье у себя.
- Конечно, стели, - удивился я. - А девушка тебя не стеснит?
- Меня нет, а вот тебя может.
- Это чем же? - прошипел я, насупив брови.
- Просто поверь опытной женщине, - прошептала она. - Тебе стоит ее остерегаться.
- Слушай, Марин, а ты не спутала меня, взрослого мужика, с сопливыми воспитанниками детсада?
- Так холостые мужики - они наивней малых деток. Ты посмотри на Дуню трезвыми глазами - она же вожделеет... Тебя!
- Ой, что-то, Марина, ты сильно преувеличиваешь! - возмутился я. - Ты ее совсем не знаешь. Она же - чистый ангел!
- Это вас, мужчин, можно легко облапошить, а я этих "ангелиц" насквозь чувствую. У нас, на прежней работе, когда девица так себя ведет, значит, влюбилась в клиента. Ее за это штрафовали. Короче, пусть у меня ночует. Поверь, так будет лучше.
- Да ладно, веди Дуню к себе, - сдался я, наконец, под напором непривычной настойчивости "опытной женщины". - Я не против.
- И еще, - шепнула Марина. - Коль пошел такой разговор. Серьезный. Нехорошо вы с Назарычем с Верой поступаете. Ну, оступилась женщина, бывает. Не желаешь с ней жить - твоё дело. Только не надо бить лежачую. Поговори с ней, успокой, помоги как-то. Ведь не чужие.
- Что-то наша молчальница сегодня разошлась, - проворчал я. - Ладно, подумаю. Давайте спать.
Дуня с явной неохотой удалилась в комнату Марины, трижды оглянулась, пытаясь поймать мой взгляд. Марина увела ее под локоть, не давая опомниться.
Я вычитал молитвенное правило на сон грядущим, лег на кушетку. Глядя на тихое пламя догорающей свечи, задумался о словах соседки о несчастной моей Вере. Что же такое придумать, чтобы уйти от нее, не теряя мир в душе? А заодно внушить ей надежду, без которой жить невозможно. Что лично меня держит на поверхности реки земной жизни, не давая утонуть в мутной воде? Пожалуй, абсолютная уверенность в том, что Господь меня спасет, по Своей бесконечной милости, а не за мои тщетные потуги. Спасет от мучений в аду. Спасет для переселения в Царство небесное. А там!..
Мой взгляд ползал по чистому оконному стеклу, вымытому Дуней, проникал дальше - на улицу, взлетал в сизоватое багряные небо, пронизывал атмосферу Земли, уносился выше и выше...
Меня подхватили невидимые крылья ангела и понесли в блаженные райские высоты. Сердце мое таяло в груди от созерцания бесконечной совершенной красоты, от божественной любви, струящейся отовсюду, особенно от каждого человеческого лица, от рук, зовущих идти вместе к Свету.
На минуту я очнулся, рассмотрел в сизом золотистом свете восхода солнца свою убогую келью, вспомнил, ради чего все началось - из-за жены моей неверной Веры. Меня подхватили уже привычные теплые потоки тонкого сна, вынесли на пустынные улицы сонного города, и я оказался в квартире, где много лет назад просил руки милой девушки Веры. Женщина сидела в кресле у окна и ждала. Кого? Может быть меня? Так вот же я, оглянись! Вера очнулась от нелегких мыслей и чуть вздрогнула: это ты, Андрей! Да, я, Вера. Чтобы прибыть к тебе и рассказать то, что видел сейчас. Я был в Царстве небесном. Знаешь, там все люди очень красивы, счастливы и буквально живут в любви. Там всё так великолепно!
Я подробно рассказал обо всём, что видел в раю. Вера смотрела на меня зачарованно, приоткрыв рот в изумлении. Когда я закончил рассказ, она кивнула головой и сказала:
- Ты в своем репертуаре! Правду говорила мама: ты сумасшедший, тебя ожидает палата номер шесть Кащенки. Ну да ладно, горбатого только могила исправит. А уж если ты пришел ко мне, вспомним наши медовые ночи...
Она медленно и неотвратимо, как смерть, приблизилась ко мне, окутала ароматом почему-то лилии. Не помню, чтобы от нее так пахло. Это что-то новое! Между тем, я уже оказался на спине, на меня навалилось гибкое мягкое тело. Меня, как в теплый омут, понесло в удушливую глубину мутного бурого лесного озера, я чуть не задохнулся, но чудом выжил. Очнулся от грохота собственного сердца, горечи во рту и ощущения липкой ядовито-сладкой скверны. Встал, дотянулся до выключателя, вспыхнул электрический свет, выпил заготовленную с вечера бутылку нарзана. Принюхался - запах лилии, любимый аромат Дуни. Значит, не приснилось. Оглянулся на кровать - белая смятая простыня и даже подушка в бурых пятнах. Меня передернуло! Кажется "ангелица" - нечто среднее между падшим ангелом и кобылицей - использовала меня в самых неблаговидных целях, походя распрощавшись с невинностью. Чудовище!.. Милое, тургеневское чудовище!
На часах - полшестого. Я принял душ, оделся и выбежал в монастырь на раннюю литургию. Конечно, получил епитимию: сорок дней поста, чтение покаянного канона и - самое неприятное - отстранение от причастия. Стоило мне слегка проворчать, так ведь не я сам, меня буквально изнасиловали во сне! - сразу получил еще пять дней. ...И обмяк и смирился... Что ж, предупреждали меня: будут испытания, упадешь, встань, покайся и ступай дальше.
- Хорошо, - сказал я, смятый и поверженный, - будь по-вашему. Я все так и сделаю. Скажите мне только одно: да когда же это закончится! Что же они все на меня ополчились - женщины?
- Ты сейчас услышишь то, что уже знаешь сам, - с глубоким вздохом произнес игумен Паисий, - то, что слышал много раз. Но, видимо, сейчас именно эти слова тебе нужны. Так вот... Ева позволила змею соблазнить себя, потом навязала свое мнение мужу и совратила его на грех. Этот соблазн первой женщины стал причиной изгнания человека из рая. Все люди, даже праведники и пророки, до самого Воскресения Христова сходили по смерти в ад и там страдали. А Пресвятая Богородица свой великий подвиг Богорождения покрыла молчанием и максимальным смирением. Как в древние времена, так и сейчас, женщины идут или в ад по пути Евы, навязывая свое мнение мужчинам, - или в Царство Небесное путем Пресвятой Богородицы, смиряясь под руку мужчины, в молчании и кротости. А мужчина, или подчиняется современной Еве и гибнет, или отвергает навязываемое женщиной мнение и спасается. Тебя Господь готовит в монашество, враг отвращает тебя от этого пути, нападает, используя против тебя самое любимое орудие - гордую женщину-соблазнительницу. Ну, а твое дело - отвергать соблазны с помощью молитвы, а если пал, то поднимись, покайся и ступай дальше Богом данным путем. Всё.
- И действительно, отец Паисий, - кивнул я согласно, - я это и знаю и слышал не раз, но именно сейчас ваши слова звучат очень кстати и весьма убедительно. Благодарю.
Возвращался домой, погруженный в молитву. Покаяние и благодарность звучали в моих мыслях, в молитвенном обращении к Спасителю.
Дома обнаружил исчезновение Дуни и наткнулся на извинения Марины: "Прости, Андрей, не углядела. Не ожидала, что гостья ночью улизнет и к тебе змеёй заползет". Ладно, что же тут поделаешь, поделом мне за мою доверчивость. Но как противно-то на душе, как в колхозном свинарнике... Надо как-то теперь с этим смириться и поблагодарить Бога за всё. Придется монастыри обойти.