Но все планы порушил государственный переворот. Одного за другим, наших соседей и знакомых разметало кого куда. Одних ограбили и убили, других изгнали из страны, кого-то в Сибирь сослали. Князь выправил нам с сестрой документы на иную фамилию и под приглядом тетушки выслал в Москву. Я с помощью подкупа новых властей поселилась в нашей родовой квартире, сестричка вместе с тетушкой подались в монастырь, где приняли мученический венец. Вскоре родителей расстреляли, они так и не сумели выехать заграницу. Чтобы выжить, я с паспортом на другую фамилию устроилась работать медсестрой в Боткинскую больницу. Именно там во время Первой мировой войны я, в порыве патриотизма, подражая царице Александре с дочерьми, выучилась на курсах Красного креста на сестру милосердия.
Приходилось мне ассистировать на операциях великим хирургам, они высоко отметили мое умение и стали рекомендовать меня больным из числа начальства. Так, во время процедур познакомилась с большим человеком. Он полюбил меня, но будучи женат, разводиться не посмел, и наш тайный роман растянулся на годы. Это ему я обязана покровительством, защитой и тем, что продолжала занимать трехкомнатную квартиру в собственном доме. Во время войны мы потеряли друг друга из виду. Наконец, уже после победы, он появился в нашем доме, весь при регалиях, орденах, герой труда. Оказывается ему довелось участвовать в атомном проекте, за что он получил звезду героя и государственную премию.
Наш роман вспыхнул с новой силой, и хоть он по-прежнему не мог оставить жену, мы проводили с ним много времени в нашей квартире, которая все еще имела статус государственной брони, кажется так это называлось. Поверь, Андрей, это был человек в высшей степени благородный и любил меня искренно и верно. И кто знает, если бы не он, удалось ли мне дожить до преклонных лет. Несмотря на мой скромный статус медсестры, дворянское происхождение, как он выразился, было написано у меня на лице, во всяком случае, он сразу признал во мне "голубую кровь, особую стать и благородство", а если он признал, то и другие имели возможность раскопать мое непролетарское происхождение и отправить по этапу. Но, видимо, Господь в лице этого благородного человека послал мне ангела-хранителя.
А теперь представь себе такой поворот судьбы - умирает его супруга, мы оформляем отношения в ЗАГСе, и в пятьдесят четыре года я забеременела. Что это было для меня? Всё - и великая радость, и чудо Божие, и страх, и стыд перед людьми. Ну что это, в самом деле за новость - бабка пенсионного возраста понесла, да еще неизвестно от кого - ведь о нашем браке никто так и не узнал. Мой новобрачный в Москве появлялся на три-четыре часа, навестит меня, сменит белье, даст денег, поесть домашнего - и обратно на полигон, в часть, на завод - всё такое секретное. И так на работе он прожил всю жизнь до самой кончины. Опять же с его помощью, я на время беременности переехала в наше село, куда и тебя возила к старцу Василию. Видимо по молитвам старца, Господь помог мне родить здорового мальчика, выправить документы и беспрепятственно вернуться в наш дом уже с младенцем на руках, который по бумагам числился моим внуком. Это был ты, сынок!
Повторяю: твое рождение, Андрюш, было чудом Божиим, как и то, что я выжила в столь грозные времена, когда весь наш род выкосило как траву, впрочем как и других дворян по всей стране. По этой причине, я по древней традиции, обещала тебя посвятить Богу, то есть вырастить верующим христианином и подготовить к монашеству. Старец Василий обещал молиться о тебе всю жизнь, чтобы промысел Божий о тебе свершился не смотря ни на что. Вот поэтому не суждено было иметь тебе семейного счастья, поэтому все твои романы и браки были обречены. Ты монах в очах Божиих - и никто другой.
А теперь о земном, без которого и небесное невозможно. В шкатулке хранится медальон с зеленым камнем. Ты всегда считал его безделушкой и не придавал значения. Только ювелиры такого рода камни, крупные и нетипичной окраски, очень высоко ценят и даже присваивают им уникальные имена. Этот алмаз назван, как ты, наверное, догадался - "княжна Мэри", так звали меня в родительском доме. Еще в стенках шкатулки имеется тайник. Ты пройдись скальпелем по шву изнутри шкатулки, нащупай крошечную защелку, открой второе дно - там остальные сокровища и документ, подтверждающий подлинность. Сходи на Сретенку к потомку папенькиного ювелира, он поможет тебе их продать.
Перед смертью твой отец собрал все документы на наш дом, согласно которым в углу дома была церковь - её надобно восстановить. (Если удастся, то неплохо бы вернуть и весь дом и подмосковное именье, но насколько это реально, не знаю.) Еще верни себе нашу родовую фамилию Русовых, сейчас это возможно. Боюсь, ты последний мужчина нашего старинного дворянского рода. Так вот в этом храме, что в нашем доме, тебе и надлежит служить иеромонахом до последнего дыхания.
Прости меня, сынок, за эти тайны, за недомолвки и ложь, но я не видела другой возможности выжить и защитить тебя. Прощай, Андрей, прощай, любимый сын и моя надежда. Да благословит тебя Господь! Твоя мать, княжна Мария Русова
Клад
Извлекаю шкатулку из-за книг и ставлю на стол. Отпираю замочек, перекладываю предметы из ящичка на стол. Да вот же он - тот самый медальон в виде сердечка из белого металла с зеленым камнем - именно такой я видел на шейке княжны. Или это он и есть? Я вытряхнул сокровища из сундучка и перевернул. Дно имело вид цельный, тут зацепиться не за что. Заглянул внутрь и под включенной настольной лампой стал исследовать каждый сантиметр бархатной обивки. Пинцетом и скальпелем пытался поддеть боковые панели - ничего, тогда прошелся остриём скальпеля по периметру дна. В центре под лезвием хирургического ножа что-то тихонько щелкнуло, и дно приподнялось. Я его поднял и на таком же втором дне обнаружил вощеный конверт со счетом за ювелирные работы.
Конверт отложил в сторону и продолжил операцию. После щелчка скрытого замка шкатулка будто сменила гнев на милость и стала открывать секреты, один за другим. Первой отделилась левая боковая панель, открыв залежи золотых монет. Каждый золотой кружок покоился в углублении и крепился с помощью воска. Тоже произошло с правой боковой, передней и задней панелями. Внутренность шкатулки засверкала золотыми империалами. Высыпав монеты на стол, попытался отделить второе дно. Поддалось оно, когда скальпель нащупал крошечное углубление с рычажком чуть толще волоса. Надавил на рычажок концом лезвия, тихонько щелкнул миниатюрный механизм и второе дно подпрыгнуло. Есть! На третьем дне, не бархатном, а деревянном, в углублениях тем же воском были закреплены мелкие бриллианты.
Еще раз открыл вощеный конверт и кроме счета Товарищества производства серебряных, золотых и ювелирных изделий "И.П. Хлебников, сыновья и Кº" обнаружил памятку, написанную рукой бабушки. В ней имелся адрес потомка Хлебникова и указание на местонахождение документов на усадьбу и городскую квартиру.
Что делать, надо выполнять указание бабушки... то есть матери. Видимо, не скоро привыкну к новому обращению. Разложил монеты и камни по пакетам, завернул в тряпицу и сунул в отдельный пакет медальон, опустил сокровища в потайное отделение сумки, да и вышел из дому. Всю дорогу до Сретенки читал Иисусову молитву, да так углубился, что прошел мимо искомого дома. Вернулся, зашел во двор и позвонил в самую обшарпанную дверь. Открыл мне старичок лет восьмидесяти, сутулый, рассеянный, в вельветовых брюках и толстовке. Я представился, назвался внуком той самой бабушки, по поручению которой я его и побеспокоил.
- Можешь называть меня Михаил Владимирович, - прошептал старичок и пожал мне руку. - Честно сказать, долгонько пришлось мне ждать твоего прихода. Бабушка твоя меня давно предупредила о том, что ты придешь с камнем.