Ни раз и ни два, тысячи раз читаю и перечитываю эти слова. Так голодный набрасывается на хлеб, так жаждущий прилипает к сосуду с чистой прохладной водой. Глазами святого Силуана Афонского наслаждаюсь созерцанием Господа, а слезы льются из глаз, а любовь к кроткому Иисусу наполняет сердце и освещает мой тернистый земной путь. Так открываю для себя таинственную цепочку: вера в Бога - доверие Богу - доверие Святым - созерцание глазами Святых непостижимого для меня, обычного грешника, Бога Любви во свете неприступном. Тайна из тайн - та самая, что на поверхности, для всеобщего открытого употребления.
Возвращение
- Щелкоперов и бумагомарателей принимают еще в этом благочестивом доме?
- Сам не знаю. Я только вошел. А ты откуда узнал о моем приезде?
- Знак мне был!.. - Алексей покрутил пальцем в воздухе, пытаясь нагнать туману. - А если честно, то просто случайно. ...Хотя, вряд ли стоит доверять этой безрассудной идее, ведь ничего случайного в нашей жизни не бывает. А давай считать, будто ангел меня сюда за руку привел.
- Давай. Только сперва позволь облобызать твое сверкающее табло.
- Ну что ж, лобызая лобыжу. - Он распахнул объятия. - Тогда пароль: "Милость и истина сретостеся, правда и мир облобызастася".
- Тогда отзыв: "Истина от земли возсия, и правда с Небесе приниче". (Пс.84:10,11)
Мы обнялись и вошли в мою каморку.
- Слушай, Андрей, у меня без тебя вся работа над книгой встала. Ты вот что, давай свои дневники в любом виде. Я разберусь. Очень надо, понимаешь!
Я включил ноутбук, перекачал на жесткий диск аудио-файлы с диктофона, затем перебросил на флешку Алексея. Извлек из сумки блокнот и вместе с флешкой протянул писателю.
- Надеюсь, разберешься. У меня там каждый файл и страничка помечена датой записи.
- Что один благочестивый муж напортачил, то другой, не менее благочестивый, поймет и оценит.
- Честно сказать, расстаюсь с некоторой неохотой. Мне так понравилось вести дневник! По ходу дела понимаешь, насколько наша жизнь упорядочена и... направляется Промыслом. Когда суетишься, прыгаешь-бегаешь, работаешь, кажется, что неминуемо погружаешься в хаос. А когда описываешь каждый шаг, поневоле начинаешь анализировать и понимать - раз ты вручил свою судьбинушку Господу, то именно Он тебя по жизни ведет! Да так мудро и по-отечески бережно, как тебе самому никогда не суметь. Знаешь, с тех пор как я вернулся в храм, ни одной случайной встречи, ни одной минуты прожитой зря - всё в дело, всякое лыко в строку. Я даже немного тебе позавидовал: очень у тебя хорошая работа.
- Еще бы за нее хоть кто-нибудь платил. А то ведь только успевай кошелек открывать. А зарабатывать на разные творческие расходы приходится "на стороне далече".
- А ты как хотел! И Богу служить и богатым быть - так не бывает. Наоборот, если ты гоним, нищ и убог - это как раз и доказывает, что угоден Господу и "правильной дорогой идешь, товарищ!"
- Умом-то я это понимаю, а только чувство, что тебя постоянно обманывают, обворовывают - не очень приятное. Да и семье как объяснить?
- А что у тебя в семье? Мне казалось, что у тебя и жена, и дети - очень правильные люди.
- Да так оно и есть, только этот "сосуд немощи" иной раз такое вытворяет, хоть стой, хоть падай.
- Кстати, насчет семьи и всего такого! - неожиданно прогрохотал хриплый бас.
Мы с Алексеем вздрогнули. В проеме двери стоял Назарыч и словно ожидал, когда можно будет вставить веское слово.
- Твоя дочка приехала, так я её поселил в комнату Марины. Здрасьте.
- А Марина куда делась? Здрась и ты.
- Как куда? - Пожал он плечами. - Они с Никиткой поженились и съехали в загородный дом.
- Ничего себе, однако, у вас тут новости! Так, где же дитя мое непутёвое?
- А ты и этого не знаешь? Маша уехала в монастырь. Ей какой-то Костя из Австралии посоветовал.
- Ну, это хорошая новость - святую обитель посетить всегда полезно. Особенно после путешествий по мрачным стезям мира сего. А что наш с тобой общий знакомый Василий Иванович?
- Ну ты даешь, Андрюш, ты и этого не знаешь?
- Ничего удивительного, я там, на юге, полностью от всего отключился, даже телефон забросил.
- Понимаю. Да старик такую деятельность развернул - закачаешься! Он отбил твою деревенскую фирму, вернул твой дом и расселил туда жильцов, которые занимали помещения, где раньше церковь была. А храм-то он почти уже закончил восстанавливать. Ты разве не видел колокольню с куполом, что в углу дома?
- Нет, я все больше под ноги себе смотрю. Вот значит как! Что же, молодцы!
- Когда Шефу что нужно, он горы свернет. Тот еще богатырь! Не смотри, что старый пень... Слушай, Андрей, а правду говорят, что он тебя в тюрьму посадил?
- Да, посидел на нарах малость, было дело. Только если он храм начал строить, то у меня никаких претензий к нему. Ради такого дела я и подольше мог бы... как там у вас говорят - почалиться. Как положено в Церкви, в основание каждого богоугодного дела должна пролиться кровь мучеников.
- Лучше не надо, - проворчал Назарыч. - Хватит крови, хватит тюрем! Не для того твоя бабушка всю жизнь страдала, чтобы и ты горюшка хлебнул. Не для того красные тысячи душ отцов и дедов загубили, чтобы и детям нашим досталось. Хватит! Давайте жить дружно, ребята!
- А старик правильные слова говорит! - подал голос Алексей. - Я ведь пришел пригласить тебя, Андрей, в гости. Там у меня дома ситуация, знаешь ли... Без жидкого не разобраться. Я хотел тебя на помощь позвать. Так может мы и Назарыча пригласим? По всему видно, человек он строгий, но справедливый.
- Назарыч, пойдешь с нами? - спросил я, заранее зная ответ.
- А как же! - прогудел старый зек. - Я всегда там, где страдает мой народ.
- Какие люди, Алеша! - всхлипнул я как можно громче. - С таким народом никакой враг не страшен!
- "Пострадал, старик, пострадал!" - говорили пассажиры". - Алексей поймал на себе вопрошающие взгляды четырех глаз и пояснил: - Это не я, это Аркадий Гайдар, из воспоминаний Паустовского.
- Нет, ну тогда всё понятно! - закивали мы с Назарычем. - А то сиди и думай, причем тут пассажиры? А так сразу полный порядок и соответствие...
Выйдя из подъезда, мы обошли дом вокруг, и тут я сделал открытие. Оказывается, странная пирамидальная конструкция, на которую я с детства любил забираться, чтобы с высоты любоваться окрестностями, - была ни чем иным, как остовом колокольни. На месте ржавых рам и стоек высился белый шатер колокольни с золотым куполом. А в проеме я даже разглядел ряд бронзовых колоколов. Заглянули и в угловой подъезд, поднялись на второй этаж. Тут работа шла вовсю: плотники, штукатуры, маляры и даже художник - бок о бок - трудились, каждый над своим участком. А среди подмостей с чертежами в руках ходил прораб и время от времени давал четкие немногословные указания рабочим. В таком темпе они, пожалуй, недели за две все закончат. Молодцы!
Алексей дернул меня за рукав: пора! Мы выстроились в колонну, причем Алеша рассекал толпу прохожих первым, старик в центре композиции, я же замыкал торжественное шествие по узкому тротуару.
- Что еще новенького случилось? - спросил я. - Пока я вспахивал южные просторы?
- А, вот еще! - всхрипнул дед. - Никита велел передать, что в охотничьем доме он для тебя отгородил три комнаты с кухней и ванной, а также пристроил отдельный выход на улицу. Это чтобы ты в любой момент туда мог поехать, а молодые тебе не мешали, или ты - им... Заниматься государственными вопросами.