- А теперь, думаю, пора самую душевную песню прослушать, - произнес Николай и кликнул по файлу "рушник". Глубокий мужской голос Гнатюка залил кухню густым напевным плачем:
Рiдна мати моя, ты ночей не доспала
Ти водила мене у поля край села
I в дорогу далеку ты мене на зорi проводжала
I рушник вишиваний на щастя дала
У каждого человека есть мать, и даже самые суровые и жесткие люди относятся к маме с трепетом и нежностью. Особенно, если та "ночей не доспала", если она тихо, молча плачет, провожая сына... И ни слова в упрек, и ни одного взгляда осуждающего, только материнская кроткая самозабвенная любовь... Тут уж захлюпали носами не только я, но и большинство соседей, а женщины не стесняясь промокали глаза платочками. И вдруг в такой душевной тишине, будто гром ударил:
- Яка сволота клята! Таку гарну краину загадылы! За що? Мы робылы, та дитэй ростилы, а воны... - Дима из Киева рыдал в голос и бил кулаком по столу.
- Да уж, не хотел бы я жить там в настоящее время, - согласно кивнул Николай. - Ох, не зря мои родители-украинцы выехали оттуда еще в начале восьмидесятых, как будто заранее чувствовали: пора когти рвать.
- А вы слышали слова старца Андриана из Печерской лавры? - сказал молчавший до того Борис. - Он в прошлом году сказал: "На Украине еще ничего не начиналось!" То есть, это что получается: "...разрушим до основанья и затем..."? Сколько же можно воровать, разрушать, убивать! Сволочи, что они сделали с моей Украиной! Такой родной и ласковой, такой ароматной, цветущей и вкусной, с такими добрыми бабушками, которые когда к ним придешь, даже не спрашивали, голоден или нет, сразу сажали за стол и кормили борщом, салом, пирожками, а на моё вежливое "спасибо" отвечали: "Звыняйтэ" - где всё это?
- Вот уж когда не раз вспомнишь слова старца Серафима (Тяпочкина), - сказал Алексей. - На вопрос: "Что будет с Украиной и Белоруссией?" он ответил: "...Все в руках Божиих. Те, кто в этих народах против союза с Россией - даже если они считают себя верующими - становятся служителями диавола".
- Итак, что же? - загремел Николай. - "Сатана там правит бал"? И это на моей родине, на моей солнечной, ласковой, уютной, вкусной Украине! Сволочи, что они сделали с Нэнькой! И что мне делать, чтобы хотя бы мои близкие, пока еще там живущие, не пострадали?
- А ничего, кроме молитвы, - сказал Алексей. - Во всяком случае, те, кого я каждый день поминаю сугубо, как страждущих на Украине - ни один пока не пострадал. А что еще!.. Не уподобляться же этим сатанистам, которые пылают злобой и готовы убивать всех, кто встанет на их пути. Мы, христиане, обязаны всеми силами хранить мир в душе.
- Мир, говоришь? - снова заголосил киевлянин. - Это поэтому Путин не ввел войска в 2014-м году? Поэтому не раздавил танками бандеровцев? Вам нужен мир? А мы за что в крови тонуть будем? Мы такие же как вы!
- Нет, хлопчик, не такие, - чуть слышно прорычал Назарыч. - Русский человек никогда мать не бросит, чтобы ее насиловали, грабили и избивали враги. Мы миллионами погибали за Родину-мать. Мы не удирали заграницу, чтобы урвать кусок пожирнее. Как там у Лермонтова в "Бородине": "Ребята! не Москва ль за нами? Умремте же под Москвой, Как наши братья умирали!"
- Это я Нэньку бросил, москаль ты похххааа... - прошипел Дима, но его рот зажал ладонью Николай, извиняясь за товарища.
- Да, ты, - кивнул Назарыч. Он достал из кармана несколько сотенных долларовых купюр и бросил на стол под красный нос Димы. Тот чисто автоматически их сграбастал и хотел было сунуть в карман, но этому помешал Николай. - Бери, хлопчик, купи билет и возвращайся на родимую Нэньку и умри за нее, если ты мужик.
- Так всё, хватит! - встрял я, чувствуя как сгущается в атмосфере ненависть. - Назарыч, успокойся, пожалуйста. Не всем героями быть. Их там двадцать лет зомбировали и прессовали в слабые головушки тонны мусора. А ты, парубок, не забывай, что находишься в гостях и веди себя соответствующе. Еще раз услышу "москаль поганый", я тебя лично отоварю и, думаю, найдется еще пяток человек, которым захочется поучить свидомого недоумка элементарной вежливости. - Парень затих и низко наклонил голову, которую погладил Николай с явным сочувствием.
- Спасибо, Андрей! - Алексей пожал мне руку. - А теперь скажи, киевлянин, а разве в 1991-м не вы голосовали за отделение Украины от России? Ведь девяноста процентов проголосовало за разрыв. Тут ведь все просто: Русь Святая - последний оплот света на земле. Кто с ней ссорится, кто от нее уходит, сразу попадает в когти врага человеческого. Поначалу он заманивает, обольщает, лжет с три короба: выбудете как боги, только уйдите от Иисуса Христа из Его любимой страны. А как враг заполучит народ или душу человеческую, так тут и начнет работать его свора, а инструменты все те же: ложь, ненависть, жадность, зависть, воровство - и как апогей: кровь, мучения, убийства, смерть.
- А "наказания без вины не бывает", - продолжил я. - А вина в том, что человек уходит от Бога и поклоняется золотому тельцу (салу, колбасе, жареному барашку, водке-винишку-пивку, шмоткам, славе, сексу, лжи, эгоизму). Так что... Будем крепко верить и надеяться - на кого? - на Господа Иисуса. Он для нас всё. Мне так кажется. Лично мне так... именно... мне так кажется... И еще миллионам человек на белом свете.
- Слышь, Андрей, я там не переборщил, случайно? - спросил Назарыч, когда мы вышли из гостей на пустынную ночную улицу.
- Да нет, все нормально, - успокоил я старика, - надо же этих свидомых на место ставить, а то ведь от вседозволенности наглеют, и от них можно ожидать любой гадости.
Мы шли прогулочным шагом, наслаждаясь покоем теплого вечера.
- Ты помнишь, Андрей, к тебе пристал наш Никита на тему культуры? Уж больно хотел мальчуган отмазаться от фени и прочей блатной дряни.
- Помню. Он до сих пор задает мне разные вопросы на эту тему. Считаю, он прав.
- Да не против я, наоборот - за. Я не об этом. Бывало, парень из библиотеки не вылезал, домой книги таскал чемоданами. Упертый мальчуган! Молодец. Так вот принес однажды мне книгу одну, так я оторваться не мог, такая интересная. Остановись. Я сейчас тебе зачитаю отрывок.
- Вижу и тебя, старина, Никита заразил выписками!
- Заразил, чего скрывать. Память слабеет, а разобраться, что творится с нами, хочется. Вот и таскаю с собой блокнот, да иной раз заглядываю, чтобы подумать со смыслом. Это в тему сегодняшнего застолья. Вот послушай: "Определение украинству было дано еще в 1912 году профессором Стороженко в книге "Происхожден╕е и сущность украинофильства". "Украинцы" - это особый вид людей. Родившись русским, украинец не чувствует себя русским, отрицает в самом себе свою "русскость" и злобно ненавидит все русское. Он согласен, чтобы его называли кафром, готтентотом - кем угодно, но только не русским. Слова: Русь, русский, Россия, российский - действуют на него, как красный платок на быка. Без пены у рта он не может их слышать. Но особенно раздражают "украинца" старинные, предковские названия: Малая Русь, Малороссия, малорусский, малороссийский. Слыша их, он бешено кричит: "Ганьба!" ("Позор!" От польск. hańba). Это объясняется тем, что многие из "украинцев" по тупости и невежеству полагают, будто бы в этих названиях кроется что-то пренебрежительное или презрительное по отношению к населению Южной России". - Он захлопнул блокнот и сунул в карман брюк. - Слышал - двенадцатый год прошлого века!
- Да читал я про эту нашу беду. Ведь беда-то наша, общая. Это как ссора братьев - и глупо, и стыдно, и просто так замирить их невозможно. Разве только, пока сами не осознают, что натворили и не бросятся друг к другу с плачем: прости меня грешного.
Долго ли коротко ли, под разговоры и ворчание дошли до своего дома. Из помещений в угловой части раздавались жужжание и голоса рабочих - там продолжались строительные работы, что поднимало настроение и вселяло страх приближения в моей жизни крепких перемен. Не успели войти в квартиру и захлопнуть дверь, как Назарыч схватил меня за плечо и прошептал: