— Больно расставаться с вами. Столько лет вместе проработали. И вдруг больше увидеться не приведется.
— Дорогой Федор Митрофанович, да что ты вдруг об этом?! Ну, проводи чуток. И гони прочь мрачные мысли…
Они прошли вместе с полкилометра.
— Ну, до свидания, Федор Митрофанович, друг дорогой, до скорого…
Они обнялись, расцеловались, и Виктор Иванович зашагал один. Дождь не прекращался. Виктор Иванович уже промок насквозь. Он остановился под деревам, чтобы поправить намокший плащ, и вдруг вскрикнул от неожиданного удара в спину.
Сзади ему всадили нож.
Виктор Иванович обернулся и от удивления не смог даже произнести знакомого имени:
— Ты?… Почему?.. Зачем?!!
Следующий удар пришелся в грудь.
Виктор Иванович захрипел и свалился замертво.
Лил дождь…
Глава IV
СТРАННЫЙ ОБОЗ
Группа партизан под командованием Ивана Трофимовича Скоблева из бригады «Неуловимые», действовавшая в районе Верино, заминировала мост через реку. В операции участвовали трое: сам Скоблев, Валентин Николаев и Петр Сташенко, поступивший по заданию штаба бригады в полицию и переодетый в гитлеровскую форму.
«Фашистский охранник» невозмутимо выхаживал по мосту, пока Скоблев и Николаев под мостом закладывали мину с часовым механизмом. Сташенко нес охрану с той стороны, откуда подходили и закладывали заряд подрывники. За десять минут до обусловленного временем взрыва он должен был покинуть мост и отойти к обрыву, где в кустарнике маскировались Скоблев и Николаев.
Не первый раз проводили подобную операцию смелые разведчики-партизаны, и все у них было рассчитано по минутам. Не возникало никаких осложнений.
Поэтому Скоблев и Николаев были немало удивлены, когда за десять минут до взрыва «полицай» не покинул моста, а продолжал по нему ходить, всматриваясь куда-то вдаль, на тот берег, который был скрыт от глаз подрывников.
— Осталось десять минут! — Николаев показал на часы. — Что он медлит?
— Сверим часы…
Скоблев достал свои карманные — старинный «Мозер», которым привык верить. Да и «Мозер» показывал, что осталось до взрыва десять минут.
— Что он нам геройство свое показывает? — рассердился Николаев. — Тоже храбрец нашелся! Не люблю я этих «ученых»… Воображает…
— Ну это ты брось! — отозвался Скоблев. — Сташенко не из таких. Отличный разведчик. Мужественный парень. И ни капли зазнайства в нем нет… А то, что он «ученый», что языком немецким владеет, — это его козырь!
— Какого черта он резину тянет! — горячился Николаев, не в меру вспыльчивый. — Сколько осталось?
— Семь минут, — с беспокойством ответил Скоблев. — Да что же он в самом-то деле?
Сташенко продолжал вышагивать по мосту. Отсюда, из оврага, его фигурка казалась совсем маленькой, игрушечной.
— Что у него, часы встали? — нервничал Николаев. — Он должен уже уйти!..
Скоблев снова смотрит на часы.
— Шесть минут… Механизм может сработать и раньше. Парень рискует…
— Я побегу к нему…
— Подожди. Его что-то задерживает на мосту, видишь, он тоже нервничает? Но что? Почему никаких сигналов? Значит, он что-то видит; он, с одной стороны, боится выдать нас, а с другой — не хочет, чтобы мост был взорван…
— За-га-дка-а!..
— Ничего не понимаю…
— Четыре минуты…
Они видят, как «часовой» на мосту остановился и всматривается опять туда, в противоположный берег.
— Да он не думает уходить… — Скоблев нервно пощипывает щетину на подбородке. — Три с половиной минуты…
— Что будем делать? Надо решать!..
Скоблев с полминуты еще смотрит на часового, который застыл посередине моста, потом подталкивает уже приготовившегося бежать Николаева и кричит:
— Снимай мину!..
Николаев бежит из оврага к мосту, пригнувшись, огромными прыжками. Думает ли он в эти мгновения, что сам рискует жизнью? Ведь мина вот-вот может взорваться! Нет. В сознании его только то, что наверху товарищ…
Когда снимает мину, замечает, что руки у него дрожат… Все. Шнур выдернут.
Николаев стирает со лба капли пота. Замирает под мостом, потому что слышит, как пофыркивают лошади и громыхают колеса телег по настилу. Что же там движется?.. Этого он не видит.
Лучше всех видит Сташенко. Да и Скоблев из своего укрытия кое-что разглядел. Правда, он не мог понять, что это за странный обоз. А когда увидел на подводах детей, первым желанием было вскочить и побежать к ним. Но вовремя сдержался. Подумал, что гитлеровцы идут теперь на всякие уловки, чтобы выманить партизан на огонь своих автоматов.