Сташенко поднял руку, останавливая подводу, на которой ехал седой мужчина.
— Кто такой? — спросил Сташенко по-немецки.
— Детский дом. В полном составе удалось избежать эвакуации, чтобы сохранить эти рабочие руки для великой Германии…
Сташенко сделал вид, что не понял седого мужчину и поднял автомат.
— Коммунист? Партизан?
Седой устало покачал головой, потом позвал:
— Лидия! Иди сюда и переведи мои слова этому типу…
Сташенко увидел красивую молодую женщину, которая неторопливо шла к нему.
— Хайль Гитлер!
Сташенко ответил, вытянувшись в струнку:
— Хайль!
— Немецкое командование приказало нам сохранить этих детей для отправки в Германию, — сказала Лидия по-немецки. — Нам удалось спасти их от эвакуации в советский тыл. Теперь мы возвращаемся, чтобы отдать себя в распоряжение коменданта Верино…
Сташенко кивнул. Он старался казаться безразличным и безучастным, но еле сдерживал ту злобу, что уже закипала.
Он смотрел на детей — изможденные, худые, грязные, одетые в изодранные, ставшие тряпками штанишки и курточки. И конечно, они были голодны и больны. Эти несчастные дети с такой ненавистью смотрели на него, что он отвернулся.
— Можно ехать? — спросила Лидия.
— Да… Только кто тут главный?
— Тишков, — Лидия кивнула на седого мужчину. — Тишков был главный…
С дальних телег послышался детский стон.
— У них неважный вид, — сказал Сташенко. — Какие это рабочие руки?.. И наверно, много больных?..
— Есть и больные… — ответила Лидия.
— Поезжайте! — Сташенко отступил в сторону.
Он смотрел на каждую подводу и всюду видел одни и те же глаза детей, полные ненависти и отчаяния. Некоторые дети спали. Некоторые хныкали. Он старался их сосчитать и все время сбивался… Двести или больше детей, советских детей, обреченных на рабство и голодную смерть!
Когда последняя телега скрылась из виду за поворотом дороги, Сташенко быстро побежал за ней…
Мину поставили снова…
И только когда оглушительный взрыв разрезал воздух, когда подбросило над верхушками деревьев в черном облаке дыма обломки моста и потом все стихло, трое партизан остановились, чтобы перевести дыхание от быстрого бега.
Потом еще километров пять ходу лесом, через болото. В полном молчании, хотя Сташенко очень хотелось остановить товарищей, чтобы рассказать о том, что он видел. И лишь когда добрались они до скрытой среди болот на маленьком островке землянки, когда выпили, жадно глотая, по кружке холодной ключевой воды, Скоблев спросил:
— Что там было?
— Паршивцы, предатели! Угоняют наших детей в Германию! Целый детский дом. Говорят, что сознательно не дали детям эвакуироваться…
— Та-ак! — Скоблев нахмурился. — А куда направляются?
— В распоряжение коменданта Верино…
— Сволочи! — Николаев сжал в руках автомат. — Товарищ командир, — обратился он к Скоблеву, — разрешите, перекосим этих гадов…
— Ну перекосишь… А дальше что? Детей куда денешь?
Николаев молчал, покусывая губы.
— Дайте карандаш и бумагу, — сказал Скоблев.
Он уселся подле чурбачка, заменявшего стол, и написал: «Срочное донесение. Командиру бригады «Неуловимые»…»
Скоблев исписал весь лист с одной и с другой стороны. Потом запечатал его в конверт и обратился к Сташенко:
— Ты их видел?
— Да! И лица запомнил…
— Пойдешь к Михаилу Сидоровичу со срочным донесением… Считаю, что оставить этот факт без внимания нельзя. Тут что-то не так. Но без дальнейших указаний из штаба бригады действовать не могу, не имею права. Скажи, что мы ждем срочных указаний…
— Слушаю, товарищ командир! Приказ будет выполнен…
Сташенко, не медля ни минуты, спрятал конверт на груди, взял автомат и пошел к выходу из землянки.
Путь был не близок, и прибыл Сташенко в расположение штаба бригады только на третьи сутки.
Проверка документов, затем вопрос:
— К кому прибыли?
— Лично к комбригу.
— По какому поводу? Как доложить?
— Прибыл со срочным письмом от подрывной группы Скоблева, действующей в районе Верино.
Часовой велел подождать и спустился в землянку.
Вскоре он появился и пригласил:
— Идите за мной.
Комната была небольшой. Над столом склонились двое: комбриг и комиссар бригады «Неуловимые».
Когда Сташенко вошел, комбриг поднял голову:
— Что там у вас в Верино? Мост взорван?
— Да! Ваш приказ выполнен. Но… произошло непредвиденное.
— Что?
— Я прибыл со срочным донесением от Скоблева.