— И этого вы не сделаете… — возразил Кох.
— Почему?
— Мне они нужны… Временно пусть сохраняется весь дом, кроме евреев и еще двоих… В лесах прячутся партизаны. Их поддерживает местное население. Мы несем большие потери… Партизаны взрывают мосты, уничтожают наших солдат, наши эшелоны с боеприпасами, которые движутся на фронт… Обстановка сложная. Я реалист и не могу сейчас сказать, что мы здесь утвердились. Партизаны совершают самые дерзкие вылазки и нападения. Видимо, это крупное соединение, которое имеет различные группы в разных местах. Есть сведения, что на нашей территории действуют подпольные коммунистические организации. Но следов к ним, равно как и к партизанам, мы не можем никак отыскать. Моя агентура с ног сбилась…
Кох тяжело дышал, лицо его побагровело; видимо, выпитая водка давала себя знать.
— А причем здесь детский дом?
— Это карта в моей игре. Как только я ее раскрою, детский дом можете отправить в Германию или уничтожить… А сейчас мы должны оставить их в покое. Пусть голодают, подыхают… И партизаны неминуемо заинтересуются этим детским домом. Они появятся в окрестностях… И тогда мой агент доложит, кто с ними связан. У меня в руках появятся нити. Я смогу выловить связных партизан. Я узнаю, где находятся их соединения. Я разгромлю их всех и все их подполье. И вообще, хватит о детском доме! Есть дела посерьезнее.
Кох достал из кармана сложенную вдвое пачку листков, отпечатанных на машинке.
— Рекомендую ознакомиться с этими донесениями…
Шрейдер стал внимательно читать…
«20 июля… В трех километрах юго-восточнее станции Бровуха пущен под откос поезд. Разбилось 20 вагонов с войсками. Партизаны использовали магнитные мины. Оставшихся в живых солдат партизаны расстреливали из пулеметов. Высланный на место карательный отряд следов отхода партизан не обнаружил…»
«23 июля… На железной дороге из Полоцка взорван железнодорожный мост…»
«25 июля… В пяти километрах юго-восточнее станции Свольно на железной дороге Полоцк — Даугавпилс пущен под откос поезд, состоящий из 32 цистерн с бензином. Взорвалось и сгорело 29 цистерн. Много солдат, сопровождавших эшелон, убито. Партизаны ушли в лес без потерь…»
«30 июля… В десяти километрах северо-восточнее станции Полота, на железной дороге Полоцк — Невель пущен под откос эшелон с двумя паровозами. Состав эшелона — 20 груженных боеприпасами вагонов с усиленной охраной. Паровозы пошли под откос и потянули за собой вагоны. Были взрывы снарядов в разбившихся вагонах… Партизаны потерь не имели…»
Шрейдер обжег пальцы о сигарету и с тревогой посмотрел на Коха.
— Читайте все! — сказал Кох. — Вам надо знать, хотя, сами понимаете, огласке это не подлежит, чтобы не деморализовывать наших солдат. Все эти сведения поступают ко мне лично…
Шрейдер снова углубился в чтение…
«3 августа… В пять часов утра группой партизан был пущен под откос эшелон. Взрыв произошел под паровозом у железнодорожной будки № 337 от заложенной под рельсами мины. Разбито 15 вагонов. Паровоз выведен из строя. Партизанам после перестрелки удалось скрыться».
«10 августа… На железной дороге Полоцк — Молодечно в результате взрыва партизанской мины разбились паровоз, 21 вагон и одна цистерна с бензином… Партизаны скрылись…»
«Близ станции Борковичи пущен под откос воинский эшелон — 12 вагонов со снаряжением и два вагона с лошадьми… Бандитов-партизан схватить не удалось…»
«15 августа… В нескольких километрах от станции Индра партизанами были заложены две крупные мины на обеих колеях железной дороги Полоцк — Даугавпилс в 200 метрах одна от другой. В результате двух взрывов были уничтожены: один эшелон с танками — 25 платформ и один эшелон с живой силой — 32 вагона…»
«Отряд бандитов-партизан совершил дерзкий налет на гарнизон Полоцка. Бандиты успели захватить 150 килограммов тола, восемь лошадей и два велосипеда… Партизанам удалось скрыться…»
— Это слишком! — вскричал Шрейдер. — Похоже на то, что не мы их бьем, а они нас!.. Почему вы не прочешите все леса?! Что сказал бы фюрер! Подумать страшно…
— Перестаньте вопить! — Кох налил немного водки… — Такие, как вы, способны только болтать… Сидите здесь и считаете себя наместником, когда даже под ваше кресло подложена мина…
Шрейдер инстинктивно вздрогнул и схватился за ручки кресла.
— Что вас больше всего поразило в этих донесениях?
— Огромные потери в живой силе и технике, которые мы несем! — воскликнул Шрейдер.
— Это естественно. Война есть война. И она немыслима без потерь…