— Бандиты недовольны. При случае грозили расправиться. Я не нашел возможным поручать ей ваше задание…
— Да, конечно. Вы поступили правильно. За ней бандиты могли проникнуть в детский дом. И тогда уничтожили бы детей…
— А не пора ли этих бандитов…
— Нет, не пора. Ниточки от Бугайлы тянутся к гестаповцу Коху. Вам известно, что это за птица?
— Да.
— У Коха не один такой Бугайла здесь… Естественно, Бугайла связан с другими агентами фашистской разведки, засланными на нашу территорию. Москва ждет от нас ценных сведений.
— Противно уж очень, что такая сволочь живет и мучает людей…
Комбриг прошелся по комнате и, полуобернувшись, сказал:
— Придет черед, и до Бугайлы доберемся. И тогда ликвидацию его я доверю вам, товарищ Скоблов…
— Только бы черед пришел!
— Ну, может, годик придется потерпеть…
— Годик? — Скоблев вскинул голову.
— Да. Приказано обосноваться здесь капитально… Наша работа имеет особое значение. Ни дня ни часу не давать врагу покоя!
— Так точно! Бить и в хвост и в гриву!
— Вот когда они почувствуют, что под ногами земля, что называется, горит, тогда начнутся провалы и на фронте…
Комбриг сел за стол против Скоблева.
— Получен приказ Москвы — считать спасение детского дома боевой задачей. Я уже говорил с бойцами об этом поручении: чекисты всегда были воспитателями, всегда боролись за спасение детей. Новая задача, поставленная перед нами, конечно, необычна… Что вам удалось выяснить о педагогах детдома?
— Очень немногое. Как раз перед войной состав воспитателей обновился. Кроме того, многие на лето уехали в отпуск и замещали их случайные люди…
Комбриг поднял брови.
— Ну, а о старых что-нибудь говорят?
— Да. Директором был Шаров…
— О нем я сам вам расскажу, — улыбнулся комбриг.
— Хорошо… Секретарь парторганизации — душа коллектива Тишков…
— И о нем я могу рассказать…
— Вы, наверно, располагаете сведениями о каждом?
— Нет. Только о Шарове и Тишкове. Сведения передала Москва.
— Расскажите. Кстати, проверим, верны ли мои источники.
— Итак, Шаров. Директор с октября 1939 года…
— Да, и у меня сведения, что незадолго до войны стал директором.
— Опытный, коммунист. Имеет среднее педагогическое образование…
— Добавлю, по сведениям, что дети его очень любили. Пользовался большим уважением у всего персонала…
— Сведения совпадают! — подытожил комбриг.
— А душой всего коллектива был Тишков…
— Рождения 1880 года. Член партии с 1916 года. В годы гражданской войны был красногвардейцем, воевал на бронепоезде «Красный путиловец». В 1931 году был послан в Белоруссию, в Полоцкий район, в числе пятитысячников. Работал в колхозе «КИМ». В детском доме работает с 1934 года. Был преподавателем по труду…
— С ним живет сын — Павел…
— Вот о сыне я ничего не знал…
— Кроме этого, я располагаю сведениями еще о двух работниках детского дома, уроженцах Коровкино, которых все здесь отлично знают.
— Кто такие?
— Няня. По фамилии Сова. Рождения, примерно, 1910 года. Мать ее была прислугой у Козело-Поклевских… Наталья Сова всю жизнь работала в «тихом домике». И когда он стал коммуной, и когда детским домом… Мать ее померла. А отец, Иван Сова, с детьми — их было еще четверо — уехал из Коровкино. Наталью он не любил. Ходили слухи, вроде, как побочная она ему была…
— Еще кто?
— Подробно рассказывают о Федоре Митрофановиче Ваненкове. Он был завхозом в детдоме. Родился в 1892 году, в деревне Вольщица, неподалеку от Коровкино. С 1905 по 1912 год работал у Козело-Поклевских. Затем уехал в Латвию. В 1914 был призван на военную службу. В том же году под Варшавой попал в плен к немцам…
— Значит, у немцев был?
— Да. Вернулся из плена только в ноябре 1918 года… В плену был батраком у немецкого помещика, а потом стал работать на заводе кузнецом…. В детском доме он работает с 1924 года. Сначала был разнорабочим, затем стал завхозом. В партию вступил в 1931 году…
— О ком-нибудь еще есть сведения?
— Только о тех, которые теперь не работают…
— Расскажете чуть позже, — комбриг вынул карандаш, лист бумаги и начал что-то чертить. — У нас, товарищ Скоблев, создалась довольно полная картина истории «тихого домика».
В Москве есть сведения, что в детский дом дети приезжали из разных мест Белоруссии. Но особенно много было из Полоцка…
— Разрешите продолжить рассказ? — спросил Скоблев. — Я располагаю данными, когда и сколько детей прибыло. И кто были первые руководители.