— Вы так об этом рассказываете, словно сами ее обеды едали, — улыбнулся комбриг.
— Я-то нет. А вот тот, кто рассказывал, едал ее обеды! И очень они ему нравились…
— Так. Однако пора подвести итог, — комбриг стал серьезным. — Какие еще у вас есть сведения?
— Вот и все, что пока удалось собрать… Есть, правда, данные еще о двух воспитанниках — о Володе Большом и Володе Маленьком. Они друзья, общительные.
Часто бывали в семье одного колхозника.
— Детей там много. а И все они одинаково дороги нам… — комбриг провел две толстые черты на изрисованном листке. — Спасибо!.. Теперь я еще больше уверен, что пока нам появляться в детском доме нельзя. Это может поставить под удар и детей, и нас. Что вы думаете предпринять?
— Надо снабдить детей продовольствием…
— Правильно. Это, во-первых. А во-вторых, разыскать Рыжеволову. Если она не эвакуировалась, — нам здорово повезет. О Рыжеволовой как о хорошем воспитателе сообщила и Москва. Ее и направим в детдом…
Глава VIII
ТРЕВОЖНЫЕ ДНИ
До глубокой осени не появлялись больше фашисты в «тихом домике». Он казался заброшенным и обреченным. Уныло чернели его корпуса на белом снежном насте. Казалось, нет от него никаких дорог, никаких тропинок…
Но это было не так. Детский дом жил. В «тихом домике» каждый день был напряженным. Четко действовали графики разведки, в которую уходили и взрослые и дети.
События последних месяцев заставили Тишкова насторожиться. И началось это с той памятной ночи, когда фашисты ворвались в их дом. И куда же они бросились? В старую баню, где должны были прятаться еврейские дети; на чердак и в потайной шкаф в коридоре, где хотели спрятаться Клочков и он…
Конечно, можно предположить, что это только случайность, совпадение… Но предполагать такое наивно! Гитлеровцы были осведомлены о том, где должны прятаться дети и он с Клочковым.
И тогда почему же солдаты не стали искать Павла и Ваненкова?..
Тишков вспомнил, как примчались запыхавшиеся разведчики, — это были Володя Большой и Люся Соротка, и доложили, что в вырытом детдомовцами на дороге рву застряли фашисты и что они, наверное, движутся к детскому дому.
И тут Тишков решил изменить первоначальный план. Еврейских ребятишек он велел проводить в погреб, хорошо замаскированный сверху. Ваненкова и Клочкова направил к Наталье Сове, в ее деревянную пристроечку, где можно было укрыться среди различного детдомовского постельного белья. Павла с автоматом отрядил в небольшой, хорошо замаскированный окопчик в саду, а сам появился в кабинете Лидии Совы.
Она вздрогнула, увидев в его руке пистолет.
— Что случилось?
— Фашисты. Прячьте меня…
Лидия растерянно искала, куда бы его спрятать. Тишков сам пришел ей на помощь:
— Этот большой ящик от медикаментов пуст?
— Да…
— Я залезу в него… А вы расстелите сверху клеенку и готовьте лекарства…
Тишков залез в ящик, но не прикрыл дверцу, прислушиваясь к крикам, — солдаты ворвались в дом…
Потом они укатили, злые, прихватив мешок муки, но никого не тронув.
— Нас кто-то выдал!.. — волновалась Зина. Она со страхом вглядывалась в лица людей и вдруг расплакалась.
— Без истерики!.. — крикнула на нее Лидия Сова. — И без паники!.. Вы хотите пробудить у нас недоверие друг к другу?
— Кто же мог нас выдать? — растерянно спрашивала Лена, тревожно поглядывая на Тишкова.
И тогда Тишков сказал:
— Действительно, Зина, ты напрасно подняла панику… Или ты кому-нибудь из нас не доверяешь? Тогда скажи об этом прямо.
Зина закрыла лицо руками и продолжала плакать.
Тишков с той минуты решил, что нужно иметь несколько потайных мест и при появлении врага всякий раз прятаться в новые.
Но фашисты с тех пор не появлялись.
Увяли цветы, и почернела трава, прошли дожди, выпал первый снег, а дом стоял, словно покинутый. Да, но это только казалось…
Однажды осенним днем разведчики доложили, что по дороге к детскому дому идет женщина.
Тишков посмотрел в окно. И еще издали узнал ее — эта была Рыжеволова.
— Серафима Игнатьевна! — не сдержавшись, стал кричать из окна Тишков и махать ей рукой.
Из воспитанников ее уже мало кто помнил в лицо, хотя и среди них остались воспоминания о добром, чутком и требовательном друге, каким была она для детей. Просто ее воспитанники давно уже вступили в самостоятельную жизнь и теперь где-то сражаются или трудятся на оборону…