Видно было, что Рыжеволова прошла много километров. Ее парусиновые ботинки на резиновой подошве изорвались и стерлись. Старенькое легкое пальто тоже истерто и порвано.
— Какими судьбами?! — спросил ее Тишков.
— Вот уж не думала, что всех вас здесь встречу! — обрадовалась Рыжеволова. — Шла я в Верино, надеялась там хоть кого-нибудь из знакомых отыскать… Я-то своих родственников потеряла… Да, вот и хотела на кого-нибудь набрести и набрела…
— Воспитатели и дети окружили Рыжеволову — всем было интересно узнать от нового человека, что творится вокруг. Рыжеволова ничего особенного не сообщила. Рассказала, что шла все больше лесами и болотами, ни единой души не встретила.
Потом Тишков повел ее по палатам.
Может быть, они все уже привыкли к обстановке, к виду детей, но Рыжеволовой все здесь показалось гнетущим.
Голодные дети были вялыми, лежали на кроватях, покрытые рваненькими простынями. Не хватало одеял. Под подушками у многих были шарики, скатанные из крошек хлеба, хранились и корочки. Иногда кто-нибудь из ребят доставлял себе удовольствие — пососать корочку или скатанный шарик. Только боялись, как бы его быстро не съесть…
— Голодают? — спросила Рыжеволова и сама себе ответила: — Голодают!..
— Приходится экономить… — вздохнул Тишков.
Продуктов, которые удалось собрать у местных жителей, было ничтожно мало, а впереди — самые трудные, тяжелые месяцы — зима.
Лидии Сове удалось раздобыть лекарства. Правда, от этих трофейных лекарств у детей поднялась температура, ночью был бред, но все же через несколько дней состояние стало улучшаться.
— Кстати, где вы достали эти лекарства? — спросил Тишков.
— О! Я познакомилась с одним немцем… Мне стоило ему два раза улыбнуться, и он спросил, чего я желаю. Тогда я ему сочинила целую сказку: будто бы у меня больны мать и сестры, а нет никаких лекарств… Он спросил, знаю ли я, какие лекарства нужны. Я сказала, что знаю… Тогда мы пошли в аптеку, и он потребовал, чтобы мне были выданы нужные лекарства… Правда, они оказались не наши, но хорошего качества…
— А вы уверены, что это те самые лекарства?
— Да! Я вполне уверена. Это те самые…
— Что, например, в этих ампулах для инъекций?
— Глюкоза…
— Это очень ценно…
— Я вливаю ее только самым слабым…
— Я видел, вы ввели ее Вове Соколову…
— О, он очень плох…
— Да? Раньше вы мне этого не говорили.
— Плох… И я за него боюсь…
— А с виду он совсем здоровый парень, — заметил Тишков. — Вот как внешность бывает обманчива! Но теперь ему станет лучше, после того, как была введена глюкоза?..
— Должно стать лучше…
А через три дня Вова Соколов умер. Зина рассказывала, что умирал он в мучительных болях, в полном сознании. Начались сердечные спазмы. Мальчик задыхался, просил ему помочь. Зина пробовала делать массаж. Не помогало.
Лидия торопливо, через каждые полчаса брала у него из пальца кровь на анализ.
— Зачем вам это нужно? — удивлялась Зина.
— Надо изучать болезни, — отвечала Лидия. — У него какая-то незнакомая мне форма порока сердца…
И Лидия действительно сидела с микроскопом ночами, разглядывала Вовину кровь, записывала что-то в тетрадь.
Это были первые похороны в детском доме. Это была первая жертва войны. Мальчика решено было похоронить тайно, ночью, чтобы не волновать других детей.
Вскоре Лидия снова стала просить у Тишкова разрешения пойти в Верино за лекарствами.
— Не боитесь часто ходить? — спросил Тишков.
— Для меня прежде всего забота о детях…
— Тогда вот что: идите и постарайтесь достать, кроме лекарств, еще немного соли…
Лидия ответила:
— Хорошо, постараюсь…
И она достала две пачки соли.
Ребятам сварили суп из сушеной крапивы с грибами. Конечно, там было мало крапивы и совсем с горсточку грибов. Но зато суп был соленый! И дети в этот день были счастливы. В мыслях и на словах благодарили тетю Лиду за эту соль.
Спустя неделю после своего прихода Рыжеволова как-то отправилась с ребятами на разведку. С ней ходили Володя Большой, Вася Попов и Люся Соротка.
Каково же было удивление всех детдомовцев, когда вернулись разведчики домой на повозке, груженной мешками с мукой и крупой.
Разведчики восторженно рассказывали:
— Идем мы через лес и видим впереди что-то чернеется, вроде повозка, а кругом никого нет…