Теперь о том, кто туда полетит.
Я уже сказал — пассионарии. Те самые пять, десять процентов человечества, которым тесно. Те, кому на Земле невыносимо. Те, у кого внутри жжёт.
Но я хочу сказать про них подробнее, потому что обычно их рисуют героями научной фантастики — суровыми, бесстрашными, как с плакатов. На самом деле они другие. Они разные. И эта разность — то, что делает колонизацию богатой, а не убогой.
Среди тех, кто полетит — будут серьёзные инженеры с тремя дипломами и большим опытом, которые на Земле строили мосты и реакторы, а в колонии будут строить жилые модули. Будут учёные, которые на Земле упёрлись в потолок своих программ исследований и хотят начать с чистого листа на новой планете. Будут врачи, которые на Земле выгорели в государственных больницах и поедут лечить колонистов в условиях, в которых медицина пишется заново.
Но в значительной мере — будут те, кого на Земле принято считать неблагополучными. Молодые мужчины из бедных стран, у которых нет образования, нет перспектив, нет места. Сегодня они — потенциальное мясо для очередной локальной войны. Они уже сейчас собираются в отряды экстремистов, потому что отряду нужны солдаты, а солдатам нужна цель. Дайте им возможность стать колонистами — половина из них откажется от автомата и пойдёт строить жилища на Марсе. Они не идеологи. Они — пассионарии, которым нужно место. Любое место, в котором их энергия даст результат.
Будут авантюристы. Те, кому скучно. Будут влюблённые в космос с детства — таких сейчас миллионы. Будут разочарованные жизнью на Земле — те, кто рассорился с семьями, прогорел в бизнесе, потерял всё и хочет начать с нуля. Будут религиозные общины, которые на Земле не находят себе места и хотят строить новый Иерусалим в условиях, где их никто не будет дёргать. Будут национальные меньшинства, которые столетиями страдают от больших соседей и хотят наконец иметь свою землю. Будут одиночки. Будут пары. Будут семьи.
И, прости Господи, будут те, для кого космос станет последним местом, где ещё можно собрать аудиторию. Бородатый мужик в женском платье, не оценённый на песенном конкурсе. Парень в коротком видео с куриным членом, не набравший подписчиков. Блогер, разорившийся на накрутках. Скандальный политик, проигравший все выборы. Эти тоже полетят — потому что космос на первом этапе будет тем местом, где даже самый странный персонаж получает шанс.
Новые земли всегда заселяли именно такие люди — те, кому на старом месте было тесно или нечего терять. В испанскую Америку плыли обедневшие младшие сыновья без наследства, авантюристы и должники. В английскую — религиозные изгои, кабальные работники, отрабатывавшие проезд годами труда, и десятки тысяч осуждённых, которых корона ссылала за океан вместо тюрьмы. Австралия и вовсе начиналась как каторжная колония. На Марсе будет то же самое. Туда полетит и приличный человек, и тот, у кого на Земле ничего не получилось.
И это нормально. Из переселенцев Колумба и потомков пуритан выросла Америка. Из каторжников Австралии — Австралия. История знает, что новые миры строят не только лучшие из людей, но и те, кому на старом месте уже нечего делать. Хорошие, плохие, странные, нелепые — все вперемешку. Они и есть пассионарии.
Это будет другой состав, чем тот, кто колонизировал Америку или Сибирь. Те колонисты были в основном мужчинами, малограмотными, без капитала. Эти будут смешанными — мужчины и женщины, грамотные и нет, с капиталом и без. Потому что современный мир в 2040-х будет совсем другим, чем в 1840-х. Образование уже массовое. ИИ выравнивает доступ к знаниям. Капитал больше не привязан к месту жительства.
И самое важное — у каждого из этих людей будет своё дело. Не приказ государства лететь. Не вербовка в армию. А — собственный выбор. Каждый из них решает, что ему на Земле тесно, и что он хочет попробовать там, где места много.
И вот эти миллионы людей, которые уйдут в следующие пятьдесят лет — спасут не только себя. Они спасут Землю от того, что иначе произошло бы с ней.
И последнее, о чём я хочу сказать в этой главе — о том, какими станут эти люди после того, как они туда уехали.
Они станут другими. Это закон любой большой миграции. Английский колонист в Массачусетсе через сто лет перестал быть англичанином — стал американцем. Русский казак, дошедший до Чукотки, через двести лет — уже не только русский в строгом смысле, но и сибиряк. Любая колония рождает новую культуру, потому что человек, попавший в новое место, вынужден заново изобретать традиции, отношения, формы быта, формы любви и формы смерти.