Получается уникальная картина. Старое европейское население пассионариев загнано в гетто для городских сумасшедших. У нового населения — пассионарии бесконтрольны и ведут себя по законам джунглей. Между ними — массы пассивных бюргеров, которые ничего не делают и хотят только, чтобы их оставили в покое.
Когда ИИ заберёт работу — у Европы случится то, что я бы назвал двойным кризисом. Старые европейцы потеряют свои офисные места, и их аккуратно поставят на пособие. Новые европейцы потеряют свои стройки и службы доставки, и их на пособие тоже поставят. Но старых это сломает по-тихому, через депрессию и алкоголь. Новых это не сломает — это их разозлит. И они выйдут на улицы. А выйти на улицы в современной Европе — это значит выйти в численном превосходстве, потому что у пассивных бюргеров уже нет ни сил, ни детей, ни идеи, за которую драться.
Мне жалко Европу. Я её знаю и люблю. Это страна музеев, архитектуры, музыки, ресторанов, кино — всего, что делает жизнь приятной. Но в её нынешнем виде она неспособна пережить шторм.
Это третий тип пассионарного будущего: общество, которое канализировало свою энергию в безопасные русла так успешно, что не успеет её вернуть в реальное русло, когда понадобится защищаться.
США — пока что главная пассионарная машина мира. Я говорю «пока что», потому что есть признаки, что машина начинает сбоить.
Америка веками работала как глобальный пылесос для активных людей со всего света. Если ты родился в Индии, в Иране, в Нигерии, в Китае, в Бразилии, в России — и в тебе слишком много энергии для твоей страны, — ты ехал в США. Там тебя не спрашивали, кто твой отец. Спрашивали, что ты умеешь и как быстро ты готов работать. И если ты был готов — тебе давали место. Это была единственная страна в мире, где пассионарию из Лагоса в первом поколении могли дать сделать миллиардную компанию. И давали. Дают до сих пор.
Поэтому американские пассионарии — это, в большинстве случаев, эмигранты в первом-–втором поколении. Маск из ЮАР через Канаду. Сергей Брин из Москвы. Сатья Наделла из Индии. Сундар Пичаи из Индии. Джен-Сун Хуан из Тайваня. Вся верхушка Кремниевой долины — иммигранты или их дети. Среди коренных белых американцев пассионариев тоже немало, но процент явно ниже, потому что коренной средний класс уже несколько поколений живёт в комфорте, который пассионарность глушит.
Это сильная конструкция. Пока работает.
Но есть проблема. Та самая модель «придай ускорения каждому, кто готов работать» начала крошиться. Пассионарии самой Америки — выпускники престижных университетов, выросшие в благополучных домах, — массово уходят в активизм, точно как в Европе. Только в Америке это другой активизм, более радикальный, потому что в Европе старого левого движения было больше, и идеологические традиции глубже. Большие корпорации сами стали площадками этого активизма, и теперь, чтобы продвинуться по карьере в крупной компании, надо уметь разговаривать на языке внутреннего движения за справедливость, что бы это ни значило в данный конкретный год.
Параллельно Америка теряет свою главную силу — открытость. Визы становятся жёстче, отношение к иностранцам подозрительнее, политическая поляризация выталкивает умных людей в Канаду, в Эмираты, в Сингапур, а скоро и в Москву. Ещё лет десять–пятнадцать назад умный пассионарий из Бомбея ехал бы в Силиконовую долину автоматически. Сейчас он сначала смотрит на Сингапур и Дубай. А некоторые остаются в Индии, потому что Бангалор сам стал нормальным технологическим центром.
Если этот процесс продолжится, через десять–пятнадцать лет Америка превратится в страну с двумя пассионарными группами, которые ненавидят друг друга. Старые предприниматели и инвесторы, которые уже стали богаче чем правительство и медленно становятся отдельной государствоподобной силой. И прогрессивные активисты, которые контролируют университеты, медиа, корпоративную бюрократию и часть правительства. Они уже сейчас живут в разных Америках, говорят на разных языках, читают разные новости. Будущее США, по крайней мере на ближайшие десять лет, будет определяться тем, как разрешится их конфликт.
Когда ИИ заберёт работу — Америку он разорвёт очень сильно. Потому что в США социальной ткани, которая в Европе ещё держит, уже нет. Нет всеобщей медицины. Нет крепкой пенсионной системы. Нет такого ощущения «мы все в одной лодке», которое в Европе хотя бы как риторика существует. Когда массовая безработица среднего класса станет реальностью, у американца не будет тех амортизаторов, которые есть у немца или француза. И зато у него есть ружьё в шкафу. У среднего американца — несколько ружей. У американских пассионариев — арсеналы.