К декабрю Сергей закрывает канал. На нём — сорок семь подписчиков и две тысячи общих просмотров за полгода. Дохода — ноль. Времени потрачено — сотни часов. Денег на оборудование, фон, освещение, монтажную программу и тот курс — около ста пятидесяти тысяч рублей.
Это первая смерть Сергея.
В январе Сергей решает, что у него всегда был «художественный талант». В детстве он, как и все, хорошо рисовал в тетради, в школе учительница хвалила его новогодний рисунок, потом, конечно, всё забылось — но талант, по его убеждению, никуда не делся.
Сергей записывается на онлайн-курсы рисования. Покупает iPad, программу Procreate, набор хороших карандашей. Тратит ещё восемьдесят тысяч рублей. Жена смотрит на это спокойнее, чем на YouTube-проект — рисование она считает «культурным», «развивающим». Лучше, чем пить.
Через два месяца Сергей рисует довольно прилично. На уровне студента художественного училища первого курса. Он выкладывает работы в Instagram, заводит отдельный аккаунт «Sergey Art», пишет на английском, потому что хочет «выйти на международный рынок». В первый месяц набирает тридцать одного подписчика, из которых пятнадцать — боты, продающие подписчиков.
Параллельно Сергей видит, что в Instagram уже есть около восьмидесяти миллионов аккаунтов с пометкой #digitalart. У большинства из них тоже по тридцать-сорок подписчиков. У одного процента — десятки тысяч. У одной тысячной — миллионы. Он не понимает, как пробиться в эту одну тысячную.
Он спрашивает у ИИ — буквально, открывает чат и спрашивает: «Как мне сделать так, чтобы мои рисунки заметили?» ИИ даёт ему развёрнутый, вежливый, бесполезный ответ. Найдите свой стиль. Будьте последовательны. Постите регулярно. Взаимодействуйте с аудиторией. Изучайте тренды. Сергей всё это делает. Не помогает.
Здесь надо понимать одну простую вещь, которую обычно забывают говорить тем, кто на тридцать пятом году жизни решил стать художником. Чтобы быть профессиональным рисовальщиком сегодня, нужно либо родиться с очень редким даром (один на миллион), либо начать в семь лет, рисовать каждый день по три часа до тридцати, и к тридцати быть уже сложившимся мастером. Третьего не дано. Просто потому, что тех, кто начал в семь, в мире — миллион, и они уже заняли все ниши.
Сергей этого не знает, потому что ему кажется, что в эпоху интернета любой может всё, начиная с любого возраста. Это и есть главная ложь нашего времени, о которой будут писать историки следующего века: «они верили, что технология отменила старые правила про возраст, талант и количество часов работы. Она их не отменила. Она просто скрыла».
К июню Сергей бросает рисование. Пятьдесят два подписчика в Instagram. Восемь продаж принтов на общую сумму семьдесят долларов. Минус полторы тысячи долларов на оборудование. Минус четыре месяца жизни.
Это вторая смерть Сергея.
Летом Сергея осеняет: настоящие деньги — в земле. Все эти его городские потуги — ерунда. Надо вернуться к корням. Купить участок, разводить кур, выращивать овощи без химии, продавать в город. Сейчас же модно органическое, фермерское, экологическое.
Сергей продаёт машину (так как ездить особо некуда), берёт кредит у родителей, покупает участок в полутора часах от города. Шесть гектаров, старый дом, заросший огород. Заводит кур, покупает двух коз. Сажает картошку, помидоры, огурцы. Заводит Telegram-канал «Ферма Сергея — натуральные продукты от души к душе».
Первый сезон Сергей пашет с пяти утра до десяти вечера. Худеет на восемь килограмм. У него болят все суставы. Он узнаёт, что куры умирают от незначительных причин. Что козы требуют постоянного внимания. Что картошка прорастает только если её правильно посадили в правильное время в правильную почву, а он этого не знал. Что для уборки нужна техника, которой у него нет. Что соседи — два таджика, нанятые местным крупным фермером, — за день вручную делают то, что у него занимает неделю, и за пятую часть его себестоимости.
Качество продукции у Сергея хорошее — он действительно не использует химию, его помидоры пахнут настоящими помидорами, его яйца ярко-оранжевые. Но клиентов мало. Он рекламирует канал в соцсетях, пытается выходить на местных фуд-блогеров, делает фотосессии своих овощей в красивых корзинках. Подписчиков — четыреста двадцать. Заказов в месяц — пятнадцать–двадцать.
Параллельно Сергей обнаруживает, что в Telegram таких каналов, как у него, около двенадцати тысяч в одной только России. Что каждый второй уволенный Сергей в стране тоже завёл ферму, тоже продаёт «органические помидоры от души», тоже делает фотосессии в корзинках. Что внимание к фермерским продуктам в соцсетях — конечный ресурс, как и всякое внимание, и оно делится между двенадцатью тысячами таких, как он, причём подавляющая его часть достаётся пяти–десяти крупным игрокам, у которых есть бюджет на рекламу и команда из десяти человек.