Через год Сергей будет сидеть дома. Жена будет смотреть на него с растущим раздражением. Дети будут спрашивать, почему он больше не работает. Он будет отвечать, что у него «творческий перерыв». Через год жена попросит развод. Через два Сергей начнёт пить. Через три — окажется в той самой группе людей, про которую написана эта книга.
Я знаю, как это выглядит, потому что я уже видел, как это выглядит. Только тогда, в моём детстве, это были советские инженеры, знакомые моего отца и матери, из закрытых научных институтов. Сейчас будут такие, как Сергей. Через десять лет будут такие, как я и вы.
Главный обман нашего времени состоит в том, что от ИИ-революции пострадают «низкоквалифицированные» работники. Это неправда.
Пострадают те, чья работа по виду сложная, а по сути — рутина с понтом. Юристы, которые сорок лет составляют один и тот же договор, меняя фамилии. Бухгалтеры, которые умеют только то, что давно умеет программа. Менеджеры среднего звена, которые пересылают почту и проводят совещания. Аналитики, которые делают слайды. Журналисты, которые переписывают пресс-релизы. Фотографы свадеб, у которых десять одинаковых поз и три фильтра. Учителя, которые двадцать лет читают одну лекцию по жёлтым конспектам. Половина того, что делают врачи общей практики — выписать рецепт по симптому, который ИИ распознаёт лучше.
Все эти люди — и есть Сергей. У большинства из них высшее образование, ипотека, семья, ощущение себя средним классом, страховой полис и привычка путешествовать раз в год. Они не считают себя ни «лишними», ни «неэффективными». Они считают себя нормой. И именно нормы первыми посыплются.
Останутся две категории. Внизу — те, чей труд физически трудно роботизировать в ближайшие десять лет: сантехник, которому надо лезть в чужой подвал, нянька, которой надо обнимать живого ребёнка, повар в маленьком ресторане, где важна именно его рука. Эти продержатся ещё немного — пока роботы не подешевеют до цены азиатского рабочего. Наверху — те, кто реально создаёт новое: учёный, предприниматель, инженер, дизайнер с собственным языком, врач со сложной диагностикой, художник, который правда художник.
Между ними — пустота. В этой пустоте будет жить большинство сегодняшнего среднего класса. Включая, с большой вероятностью, вас, если вы это читаете.
В Сергее самое страшное — то, что он симпатичный.
Я понимаю, что говорю про него с иронией, и кто-то прочтёт это как насмешку. Это не насмешка. Сергей — нормальный мужик. Он любит своих детей. Он не бьёт жену. Он не ворует. Он по-своему держит слово. У него хорошее чувство юмора, он умеет дружить, он, если надо, поможет соседу с переездом. Если бы его энергию вложить в правильное русло, из него мог бы получиться прекрасный человек. Просто никто никогда ему этого русла не показал, а сам он не искал — потому что и так платили.
Я не злюсь на Сергея. Я смотрю на него и понимаю, что таких — большинство. И что в той катастрофе, о которой эта книга, виноват не Сергей. Виновата система, которая тридцать лет производила Сергеев и говорила им, что всё в порядке. Виноваты школа, университет и работодатель, которые ни разу не сказали ему: «Слушай, ты тратишь свою жизнь на пустое. Думай, пока не поздно.» Виноват и я — потому что у меня есть знакомый Сергей, и я ни разу не сказал ему этого, потому что неловко лезть в чужую жизнь.
А теперь поздно.
Сергей не успеет переучиться. Не потому что глупый. Потому что не привык. Десять лет он тренировал в себе ровно один навык — не думать. Этот навык в новом мире не котируется. И ни в одном следующем мире он котироваться не будет.
Когда люди говорят «ИИ заменит миллионы рабочих мест», они представляют себе абстрактные миллионы — серую массу, статистическую погрешность. Так не бывает. Эти миллионы — конкретные люди. У каждого имя, ипотека, родители на пенсии, старший в седьмом классе и младший только пошёл в сад. Каждый из них думает, что его то пронесёт. Каждый из них ошибается.
Я пишу эту главу не потому, что мне жаль Сергея. Мне жаль не его — мне жаль того, что начнётся, когда таких, как он, станет много. Очень много. Слишком много для любой системы, которая их кормит.
Но об этом — следующая глава.
Глава 2.
Что такое работа на самом деле
У меня был дедушка. Восьмидесяти лет, строитель, бывший директор крупного предприятия в небольшом научном городке. К моменту, о котором я хочу рассказать, он не работал уже лет пятнадцать.
Я возил его с собой везде, куда мог. В бильярдную, в бассейн, в ресторан, к себе в офис, на склад, в свой ресторан, к партнёрам. Ему было важно выходить из дома. Мне было важно, чтобы он выходил.