Я подозреваю, что в ближайшие десять лет в развитых странах Запада тюремное население резко возрастёт — но не за тяжкие преступления, а за всё более тонкие нарушения новых правил цифровой жизни. Использование запрещённых платформ. Несанкционированный доступ к данным. Отказ от обязательной идентификации. Высказывания, признанные опасными для общества. Это уже происходит точечно. В мире, где надо куда-то деть лишних, это будет применяться шире.
И снова — никто этого не планирует как утилизацию. Просто в каждой отдельной стране в каждый отдельный момент это будет звучать как «защита граждан от опасных элементов». Сложите эти отдельные решения по всему миру за десять лет — получите глобальную систему изоляции миллионов людей, в которой никто не виноват, но которая работает.
И теперь я должен сказать о себе.
Я в этой системе бенефициар. Это надо назвать прямо.
Я вхожу в те десять процентов, о которых писал в прологе. У меня есть какой-то относительный капитал, у меня есть компании в нескольких странах, у меня есть возможность путешествовать, выводить деньги, защищать своих детей от наихудших последствий цифрового опиума. Когда я пишу «у Сергея отнимут работу, а я останусь», я пишу про себя — что у меня не отнимут.
И здесь — самое тяжёлое, что мне приходится говорить в этой книге. Если общество вокруг меня станет хуже, я, по чистой механике, окажусь в относительном выигрыше. Не потому, что я этого хотел или сделал что-то для этого. Просто так работает арифметика капитала: чем беднее большинство, тем дороже то, что уже есть у меньшинства. Чем шире контроль, тем ценнее те небольшие пространства, где его меньше. Чем больше безработица — тем устойчивее спрос со стороны тех, кто не пострадал. Именно поэтому я обязан написать эту книгу. Если я промолчу, я буду тем, кто молча выиграл от чужой беды. А я не хочу быть таким. И поэтому говорю.
Это не философия. Это арифметика моей жизни. Я смотрю на ближайшие десять лет и вижу, что мне будет лучше. Точно лучше. Моим детям надеюсь тоже будет лучше — у них будут учителя, путешествия, возможности, которых не будет у девяноста процентов их сверстников.
И именно это — самое тревожное в моём положении. Не то, что я плохой человек. Я не плохой. Я обычный. Я хочу, чтобы моим детям было хорошо. Но система устроена так, что моё нормальное человеческое желание заботиться о своих собственных детях работает как механизм ущемления детей других. Я не могу обеспечить своему сыну хорошее будущее, не отнимая ресурсов у будущего сына Сергея. Не потому что я отнимаю напрямую — но потому, что система выстроена как сообщающиеся сосуды: чем больше у меня, тем меньше у него.
И вот тут я возвращаюсь к причине, по которой я пишу эту книгу. Я не хочу, чтобы было так. Я понимаю, что в этой системе я выиграю. Но я этого не хочу. Потому что когда я смотрю Сергею в глаза, я вижу обычного человека, у которого тоже двое детей, и которые тоже хотят учиться, путешествовать, быть. И я понимаю, что если ничего не делать — их жизни будут принесены в жертву моим. Тихо. Без газовых камер. Без палачей. Без виновных.
Это и есть тихий геноцид с моей стороны. С позиции того, кто выживет и обогатится. И именно поэтому я считаю важным об этом говорить — потому что если этого не скажу я, мне подобные, имеющие определенные ресурсы, образование, доступ к информации, никто этого не скажет вообще. Сергей не напишет такой книги — у него нет ни времени, ни средств, ни голоса. Соавтор-ИИ не напишет такую книгу — он создан корпорацией, которая на этой системе выигрывает. Останутся либо такие, как я, либо никто.
Я закончу эту главу одним мысленным экспериментом.
Представьте, что все элиты мира — без какого-либо общего сговора, каждая сама по себе — решили задачу. Задача формулируется так: «У нас слишком много людей, и при этом слишком мало работы для них. Что делать?»
И представьте, что каждая из этих элит запустила решение этой задачи в свой ИИ. Не один общий ИИ, а каждый свой — российский, китайский, американский, европейский, арабский. Каждому ИИ дана задача оптимизировать стабильность страны при условии: занятость падает, население стареет, недовольство растёт.
Что выдаст ИИ?