Поэтому такое решение возможно только при особом сочетании. При президенте, который не воспитан в этой системе. Который не считает доллар священным. Который не боится войти в историю как тот, кто это сделал. Который наоборот — мечтает войти в историю как тот, кто сломал что-то, что все боялись сломать.
Трамп для этой роли подходит идеально. Это его последний срок — терять нечего, репутация и так такая, что хуже не сделаешь. Он построил всю свою политическую карьеру на разрушении институтов, которые предыдущие президенты считали неприкосновенными — от международных торговых соглашений до НАТО, от Парижского соглашения по климату до иранской ядерной сделки. У него есть личный опыт обращения с долгами в собственном бизнесе — четыре банкротства в недвижимости, после которых он каждый раз перезапускался крупнее, чем был. Он понимает, что банкротство — это не катастрофа, это инструмент. Управляемое обнуление. После которого ты остаёшься со всеми реальными активами, а долги стираются.
Я не утверждаю, что Трамп сядет в кресле, вызовет советников и скажет: давайте обрушим доллар. Так это не делается. Это делается иначе. Сначала возникает кризис — может быть, реальный, может быть, спровоцированный, может быть, использованный. Может быть, очередное противостояние с Китаем по тарифам. Может быть, конфликт с ФРС, которую Трамп уже сегодня называет нелояльной и обвиняет в саботаже. Может быть, военная эскалация, при которой возникает риторика «защиты американских интересов любой ценой». Форма не важна. Содержание одно. В один день — может быть, в субботу, как у Никсона, чтобы биржи не успели среагировать — будет объявлено решение, формулировка которого будет сложной и технической. Что-то вроде «временной переоценки доллара по отношению к корзине международных валют», или «введения цифрового доллара второго поколения по новому курсу», или «защитной меры против китайской валютной манипуляции». Внутреннее содержание будет одно: один старый доллар обменивается на сколько-то новых единиц, и это сколько-то — намного меньше, чем сегодняшний доллар.
Все долги, выраженные в старых долларах, при пересчёте окажутся в десятки раз меньше. Тридцать пять триллионов превратятся в три или пять. Это уже выплачиваемо. Это уже не приговор.
Внутри Америки начнётся паника, но эта паника будет быстро купирована. Внутренним держателям долларов — пенсионерам, бюджетникам, владельцам банковских счетов — будет предложен обмен на новые доллары по более-менее благоприятному курсу. Не идеальному, но достаточному, чтобы не было революции. Внутреннее политическое поле будет аккуратно подстелено.
Снаружи Америки — катастрофа. Полная и без амортизаторов. Триллионы американских облигаций, которыми Китай, Япония, Европа, Саудовская Аравия и все остальные считали свои самые надёжные активы, в один день превратятся в макулатуру. Сбережения миллиардов людей по всему миру, державших что-то в долларе как в безопасной валюте, обнулятся на девяносто–девяносто пять процентов. Не на треть. Не наполовину. На девять десятых. То, что вчера было тысячей долларов, сегодня будет покупать столько же, сколько вчера покупало пятьдесят. Эта тысяча останется тысячей в цифре на экране, но она перестанет покупать то, что покупала вчера.
И самое сильное в этом плане — то, что внешний мир ничего не сможет с этим сделать. Никакого механизма принуждения Америки нет. Военной силой её принудить нельзя — у неё ядерное оружие, флот, лучшая в мире армия. Экономически — нельзя, потому что вся мировая экономика на ней завязана. Юридически — нельзя, потому что нет такого международного суда, который мог бы заставить американское правительство компенсировать держателям его собственной валюты. Каждая страна, потерявшая свои резервы, останется один на один со своим внутренним обвалом, и решать его будет сама.
Это и есть основной приём операции. Не «Америка обанкротилась». Америка перевела свой долг в чужие убытки. Внутри страны жертв немного и они компенсированы. Снаружи жертв три–четыре миллиарда, и им не помогает никто.
Тихий геноцид, выраженный в денежной форме. Без газовых камер. Без виновных. С одним телевизионным обращением в субботу вечером.