И ещё одно. Эта книга — не пророчество и не учебник. Не надо ею отпугивать вампиров или дьявола. Не надо её цитировать как Священное Писание. Это просто моя точка зрения — точка зрения человека, который много видел, много работал, много думал. Я считаю, что моя точка зрения интересна и необычна. Я считаю, что она вдумчивая и при этом удобно изложенная. Не последнее достоинство этой книги — что она написана не за три года, а за две недели, и поэтому она актуальна, она соответствует тому моменту, в котором она появилась. Через десять лет, возможно, она будет читаться как любопытный документ эпохи. Через тридцать — как одна из десятков попыток предугадать то, что в итоге пошло иначе. Может быть, я ошибаюсь в большинстве деталей. Может быть, я ошибаюсь в общей картине. Может быть, я угадал. Время скажет.
Сейчас я пишу то, что считаю относительно вероятным сценарием для крупных стран мира в течение следующего десятилетия. Не для одной конкретной страны. Для большинства из них. Сценарий, в котором каждый Чистяков идёт своим путём, по своей механике, в своей культуре — но финал у всех Чистяковых один. Биология. Удержание власти. Сеть верных. Подавление критики. И в одну ночь — без объявления — диктатура.
Возвращаемся к теме главы.
То, что происходит в нашем сценарии в России, происходит параллельно в десятках других стран. С разными лицами. В разных формах. Где-то новый правитель пришёл через выборы, как Чистяков. Где-то — через переворот. Где-то — через постепенный отказ от выборов вообще. Где-то — через религиозную мобилизацию. Где-то — через военную диктатуру.
У каждой страны — свой Чистяков. У каждого Чистякова — свой биологический мотив остаться. У каждого — свои методы. И вокруг этих диктатур в течение тридцатых годов развёртывается серия конфликтов, которые войдут в историю как Десятилетие войн.
Об этом — следующая глава.
Глава 17.
Десятилетие войн
Каждая большая технологическая революция в истории человечества сопровождалась серией войн. Это не случайность и не несчастье. Это закон. Технологический рывок ломает прежнее равновесие — экономическое, военное, политическое — и страны, которые им владеют первыми, перекраивают мир по новой карте. Те, кто остался в старой технологии, либо догоняют силой, либо проигрывают в новой геометрии. Этот цикл повторяется уже шесть тысяч лет.
Аграрная революция и металл бронзового века породили первые большие войны в истории. Народы, которые перешли к земледелию и научились лить медь, шли войной на тех, кто этого не сделал. Месопотамия, Египет, долина Инда, Северный Китай — все четыре древних очага цивилизации вели войны с соседями-кочевниками и собирателями, и эти войны кончались одинаково: цивилизация распространялась, кочевники растворялись.
Изобретение пороха и переход к артиллерии в Европе пятнадцатого века перевернули политическую карту континента. В 1453 году османская артиллерия пробила стены Константинополя — и тысячелетняя империя пала. Это был символический рубеж. Стены перестали защищать. Феодальные замки утратили военный смысл. Власть сместилась к тем, кто мог содержать тяжёлую артиллерию — к крупным централизованным государствам, на смену феодализму пришли национальные монархии. Эта реорганизация заняла полтора века и сопровождалась серией войн, в которых старые формы власти проиграли новым.
Эпоха парусного флота и колониальные войны шестнадцатого–восемнадцатого веков перекроили мир в глобальном масштабе. Испания, Португалия, Голландия, Англия, Франция вели между собой войну за океан и за земли, лежащие за океаном. Каждая страна, опоздавшая с собственным флотом, теряла своё положение. Голландия в семнадцатом веке вытеснила Португалию. Англия в восемнадцатом вытеснила Голландию. Все эти войны были одновременно технологическими — у победителя был более быстрый, лучше вооружённый, точнее навигированный флот.
Промышленная революция конца восемнадцатого века породила Наполеоновские войны. Англия, первая совершившая индустриальный скачок, использовала своё промышленное преимущество для победы над континентальной Францией. Двадцать лет почти непрерывной войны переделили Европу. Старые феодальные монархии частично разрушились, частично переформатировались, и появилась новая европейская система, которая держалась сто лет.
Вторая промышленная революция середины девятнадцатого века — электричество, химия, конвейер, нефть — породила Первую мировую войну. Самая разрушительная война своей эпохи, в которой применили всё новое одновременно: танки, авиацию, химическое оружие, подводные лодки. И эта война уничтожила старый европейский порядок окончательно. Четыре империи рухнули. Карта континента была перекроена. Новые государства возникли в местах старых. Это было не столько военное событие, сколько завершение технологической эпохи через войну.