И параллельно Соединённые Штаты делают второе. Они подталкивают Европу к жёсткой позиции в отношении России. Не для того, чтобы помочь Европе. А для того, чтобы Европа не успела сама договориться с Россией о новой архитектуре безопасности без американского посредника. Если Европа войдёт в войну с Россией — она будет занята войной. Она потеряет миллионы людей. Она потеряет производства. Её капиталы потекут в Соединённые Штаты как в безопасную гавань. Её учёные побегут в Соединённые Штаты как в место, где спокойно. Её производства будут перенесены в Соединённые Штаты, потому что в Европе небезопасно.
Соединённые Штаты получают то, что можно назвать трансатлантическим трансфером. Капитал, мозги, производства идут через Атлантику на запад. Без необходимости платить за оборону Европы. Без необходимости делиться технологиями. Без обязательств.
Это и есть стратегия выжженной земли при отступлении.
Голландцы при уходе из Индонезии в 1949 году систематически разрушали инфраструктуру — порты, плантации, мосты — чтобы они не достались новой независимой стране. Голландцы знали, что уходят, и не хотели оставлять преемнику работающую экономику. Тот, кому достанется страна, должен был начинать с нуля.
То же самое делают Соединённые Штаты в Европе двадцать первого века, только без физического разрушения. Они не взрывают мосты. Они оставляют Европу в войне с Россией — что в конечном итоге то же самое. Европа в войне не может развиваться. Не может конкурировать. Не может стать преемником ослабевшей американской гегемонии. Уходящий хозяин делает так, чтобы дом не достался никому.
Война в Европе развёртывается не классически. Не танковые колонны через границы. Гибридная — дроны, кибератаки, локальные пограничные столкновения, информационные операции, диверсии на инфраструктуре, провокации с обеих сторон. И длится она годы. Это новая европейская война, которую нынешнее поколение европейцев не видело.
Россия в этом сценарии — реактивная сторона. Не агрессор. Она реагирует на давление, которое идёт с западной границы. Не я выдумал эту картину — её прямо описывают в своих программных документах и российская сторона, и часть европейских аналитиков, и сами Соединённые Штаты в более откровенных голосах. Это не российская пропаганда. Это геополитическая логика уходящего гегемона.
Соединённые Штаты выйдут из этого десятилетия богаче. Европа — беднее. Россия — изувеченная войной, но не уничтоженная. Это не моё пожелание и не мой прогноз с уверенностью. Это один из возможных сценариев, и среди возможных он, на мой взгляд, один из самых вероятных.
Морская анархия.
И последнее. Может быть, самое важное наблюдение этой главы, потому что оно меняет одну из основ современного мира.
В двадцатом веке морская война была привилегией государств. Чтобы поразить судно в открытом море, нужен был флот. Корабли. Торпеды. Авиация. Базы для дозаправки. Сложная логистика. Всё это могли позволить себе только государства, и государства договаривались между собой о правилах. Конвенции о морской войне. Понятие нейтральных вод. Уважение к флагам. Наказания за пиратство. Всё это работало.
В двадцать первом веке для поражения судна в открытом море нужен Алиэкспресс.
Подводный дрон из деталей по сто долларов. Взрывчатка обычная. Программное обеспечение в открытом доступе. Запустить такой дрон с маленького рыбацкого катера, привязать к нему координаты крупного танкера, и судно тонет. Стоимость атаки — несколько тысяч долларов. Стоимость потопленного танкера — сто миллионов долларов плюс груз. Соотношение один к тридцати–сорока тысячам.
Кто этим занимается? Не государства напрямую — это слишком очевидно. Прокси-террористы, работающие на корпорации или государства неофициально. Малая группа в Сомали — формально пиратская, фактически работающая на чужого спонсора, чтобы сорвать поставки иранской нефти. Индонезийские повстанцы в Малаккском проливе — самой узкой точке мировой торговли, через которую идёт треть всего морского грузопотока, — формально местная сепаратистская группировка, фактически финансируемая той стороной, которой выгодно срывать поставки чипов из Тайваня в Соединённые Штаты. Карибская группировка на остатках Венесуэльского кризиса — формально криминальная, фактически работающая на интересы конкурента в сфере энергоносителей. Группа у западного побережья Африки — формально пираты, фактически наёмники той стороны, которой нужно поднять цены на нефть, идущую из Нигерии.