И ещё одно. Чтобы разговор о детях не съехал в наставительность, я переведу его в одну притчу, которая ходит в разных вариантах по всему миру. Притча про джинна. Я расскажу её в трёх итерациях, и между ними буду возвращаться к моим детям. К концу главы, я надеюсь, читатель сам поймёт, для чего эта притча нужна и почему она именно здесь, в главе про детей, а не в главе про что-то ещё.
Человек нашёл лампу. Старая, медная, в пыли — обычная лампа с базара. Он потёр её, и из неё вышел джинн.
Джинн сказал то, что джинны в таких случаях говорят: три желания, любые, на выбор. Без обмана, без подвохов, без мелкого шрифта внизу.
Человек подумал. Он был не первым, кому в жизни выпадал такой случай, и он, как все, прежде всего вспомнил то, чего у него не было больше всего и о чём он мечтал дольше всего. Он мечтал о деньгах. Не о куске хлеба сверх обычного — а о настоящих деньгах, тех, на которые покупается не еда и не дом, а всё остальное. Он сказал: пусть я буду самым богатым человеком в мире.
Джинн исполнил.
В первые дни человек был счастлив. Он купил всё, что хотел. Дома. Машины. Острова. Костюмы, которых хватило бы на десять жизней. Лучшие рестораны узнавали его в лицо. Самые красивые женщины искали его внимания. Самые умные люди приходили в его кабинет и говорили: господин, у меня к вам идея, не уделите ли мне минуту. И он уделял минуту, и из этой минуты вырастали новые заботы.
К концу второго месяца он начал замечать одну вещь.
Каждый человек, который к нему приходил, приходил к его деньгам, а не к нему. Каждая женщина, которая ему улыбалась, улыбалась его счёту. Каждый, кто говорил «как я рад вас видеть», был рад видеть не его. Старые друзья, с которыми он пил пиво в студенческие годы, теперь говорили с ним осторожно — потому что разговаривать с самым богатым человеком в мире так, как когда-то, уже невозможно. Его дети больше не играли во дворе с соседскими — их увезли в дорогие частные школы в другой стране, и теперь они видели отца раз в полгода. Жена ушла, потому что не выдержала постоянных охранников, перелётов, дворцов, в которых нельзя зайти в кухню в халате, не вызвав суматохи. Новая жена пришла — но он смотрел в её глаза и видел в зрачках циферки.
Через год он сидел в самом дорогом доме на планете и пил очень дорогой коньяк, потому что больше нечего было делать. Все остальные занятия его не радовали, потому что у него уже всё было, и потому что любое занятие для него стоило бы дёшево по сравнению с тем, что у него уже есть. Спорт — проиграть нельзя, потому что любой соперник за деньги ему поддастся. Искусство — купить можно любое, но владеть им неинтересно, когда ты можешь купить любое. Любовь — за деньги не покупается, а без денег он уже не знает, как выглядит. Дружба — кончилась.
Он остался самым одиноким человеком в мире. С полным счётом.
Это первая итерация.
Деньги.
С десяти лет каждый из моих детей получает раз в месяц фиксированную сумму. Сумма мизерная по стандартам взрослой жизни — на эти деньги можно снять номер в отеле на сутки в Москве. Но для двенадцатилетнего и пятнадцатилетнего это деньги, на которые можно купить что-то осязаемое — какую-нибудь штуку в школьном буфете, билет в кино, подарок другу, незначимую игрушку.
Когда сумма заканчивается раньше срока, — а она заканчивается, потому что они дети и они тратят, — мне приходит сообщение или они подходят сами, и излагают историю. История каждый раз другая. Иногда плановая: понадобилось что-то конкретное, не учли. Иногда внеплановая: попросил друг, не удобно было отказать. Иногда явно сочинённая на ходу. Иногда — настоящее замешательство. Я в среднем в шести случаях из десяти отвечаю «нет». В оставшихся четырёх — даю, но всегда меньше, чем просят.
Это не педагогика. Это не метод воспитания финансовой грамотности, как пишут в книжках. Я не объясняю им, почему я не даю. Я просто не даю. И они учатся одной простой вещи: деньги исчерпаемы. У них есть начало и конец. У них есть верхняя граница. Эта граница не зависит от того, насколько искренне ты её хочешь сдвинуть.
Это, мне кажется, самое важное, чему ребёнок может научиться в десять–пятнадцать лет в смысле денег. Не «как зарабатывать», не «как инвестировать», не «как откладывать». Эти знания они получат потом, когда им понадобятся. А вот ощущение того, что деньги — это не воздух, а ресурс, и что хотеть больше — нормально, а получать больше — не всегда, — это ощущение закладывается сейчас.