И я скажу прямо то, чего обычно родители не говорят. Я делаю это специально, чтобы у них пропало автоматическое представление о том, что денег всегда хватает. Если ребёнка держать в изобилии — у него пропадает ценность вещей. Если у него в кармане в любую минуту лежит сколько хочешь, то он не знает, чего стоит каждая отдельная вещь. Это, кстати, проблема не бедных семей. Это проблема как раз богатых. Я её наблюдал у детей моих знакомых. И я сознательно не даю своим детям расти в этом облаке.
Хочу ли я, чтобы они выросли богатыми? — я не знаю. Это будет их жизнь, не моя. Я могу обеспечить им стартовые условия, и я их обеспечиваю. Но богатство, само по себе, — не то, что я могу им завещать. Богатство, я уже несколько раз в жизни наблюдал, делает с людьми разные вещи. С большинством — не самые лучшие. Я хочу, чтобы у них была способность жить хорошо при любом уровне денег. Эта способность к деньгам отношения не имеет.
Человек, оставшись один в самом дорогом доме на планете, долго думал, что делать со вторым желанием.
Он думал о красоте. Купить он мог любую — но купленная красота не радовала, потому что приходила к деньгам, а не к нему. А по-настоящему красивые люди держались на расстоянии: с самым богатым человеком в мире невозможно говорить как с равным. И он подумал — а что если я сам стану самым красивым? Тогда красота захочет быть со мной не за деньги, а за моё лицо.
Он сказал джинну. Джинн исполнил.
И на следующее утро человек проснулся самым красивым человеком в мире. Дом был тот же. Охрана была та же. В зеркале — другое лицо. Лицо, которое заставляло каждого, кто его видел, замереть.
В первый же день к нему пришло столько людей, что охрана не справлялась. Журналисты. Художники, желающие его нарисовать. Скульпторы, желающие отлить его в бронзе. Кинопродюсеры. Кастинг-агенты. Поклонницы. Поклонники. Просто люди с улицы, которые слышали слух и пришли проверить. Полицейские пришли разнимать толпу у ворот. На третий день он не мог выйти на улицу без масок и шапок. На пятый день он не мог выйти даже в маске, потому что любую маску с него срывали. К концу первой недели он сидел в самой дальней комнате самого дорогого дома, читал угрожающие письма от сумасшедших фанатов и думал, что предыдущий месяц одиночества был, оказывается, не самым плохим.
Тогда он подумал — может быть, дело не в деньгах и не в лице. Может быть, дело в уме. Если бы я был самым умным человеком в мире, я бы понял, как из всего этого выйти. Я бы построил правильные отношения с правильными людьми. Я бы знал, кому верить, а кому нет. Я бы знал, чего на самом деле хотеть.
И он попросил третье желание: пусть я буду самым умным.
Джинн посмотрел на него внимательно — впервые за всю историю на чём-то задержался — и исполнил.
И тут случилось самое страшное из всего, что с этим человеком случалось.
Он увидел всех насквозь. Каждое лицо вокруг него превратилось в стеклянную банку, в которой плавали маленькие мотивчики — кто-то хочет денег, кто-то — внимания, кто-то — мести, кто-то — просто доказать себе, что он не хуже других. У всех — мотивчики. У всех — мелкие, корыстные, нечистые. У него самого тоже — он теперь видел и свои собственные. Все три желания, оказалось, были выбраны из тех же мотивчиков. Из обиды на бедность. Из обиды на то, что красивее были другие. Из обиды, что он не самый-самый.
Сидеть в одной комнате с любым человеком теперь было нельзя. Потому что любой человек был — банка с мотивами. И он сам — тоже банка. Просто теперь — с лучшим зрением.
У него не осталось желаний, и не осталось способа эти желания обмануть.
Это была вторая итерация. И больше не будет третьей, потому что желаний больше нет.
Это притча. Она про то, что в жизни случается редко. Никто из читающих эту книгу, скорее всего, не получит лампы с джинном. Но в ней спрятан простой вопрос, который имеет отношение к каждому, и в особенности — к детям, которых мы сейчас растим.
Вопрос такой. Если бы ты — да, ты, который сейчас читает это, — встретил джинна, что бы ты загадал?
Подумай минуту, не пропускай вопроса.
И когда подумаешь, посмотри на ответ внимательно. Это и есть твоё знание себя. Не то, что ты знаешь о себе вслух. Не то, что ты пишешь в анкетах. Не то, что ты говоришь жене. То, что первым пришло тебе в голову, когда я задал вопрос про джинна. Вот эта мысль и есть ты.
И теперь два наблюдения.
Первое. Большинство людей, отвечая на этот вопрос, выберут что-то из списка, который им подсказала среда. Деньги. Здоровье. «Чтобы все мои близкие были счастливы». «Мир во всём мире». Эти ответы — не ответы. Это рефлекс, заученный к двадцати годам и не пересматриваемый потом ни разу. Очень мало людей в наше время отвечают на этот вопрос из себя.