Второе. Даже если ответ из себя — он сильно зависит от того, кто ты сейчас. Илон Маск, парикмахер из маленького городка, девятнадцатилетняя студентка или шестидесятилетняя вдова — у всех разные правильные ответы. Илон Маск, если ему дать три желания, скорее всего, попросит то, что для парикмахера будет катастрофой. Парикмахер из маленького городка, если ему дать три желания, скорее всего, попросит то, что для Маска будет шагом назад. Дело не в том, что у одного желания «лучше», а у другого «хуже». Дело в том, что каждый человек стоит на своей высоте, и желания, которые работают на одной высоте, не работают на другой. Маск разведён несколько раз. Парикмахер из маленького городка — может быть, женат на лучшей невесте города и счастлив с ней тридцать лет. Кто из них правильно загадал бы, если бы джинн пришёл? Никто не знает заранее. Это зависит от того, что ты понимаешь про себя.
И вот это — главное, чему я хочу научить своих детей. Не профессии. Не двадцати языкам. Не критическому анализу постмодернистской философии. Способности понимать, чего они на самом деле хотят сами. Не повторять чужих желаний, а слышать свои.
Потому что если ты не умеешь этого делать, тебе не нужен джинн. Тебе достаточно ИИ, который скоро будет в каждом кармане, и который будет готов исполнить любое твоё желание — лишь скажи. И если в этот момент ты не знаешь, чего ты хочешь, ты загадаешь чужое. Получишь чужое. И будешь несчастен, держа в руках то, что должен был, по твоему собственному списку, сделать тебя счастливым.
Этот навык — слышать свои желания — закладывается в возрасте моих детей. Не позже. Позже его уже не вырастишь — будут поверх старого «надо» наслаиваться новые «надо».
Поэтому второй разговор — про то, как мои дети учатся слышать.
И здесь — зомби.
Когда они были маленькие, я рассказывал им сказки на ночь. Не «спокойной ночи, малыши», не стандартные. Я придумывал на ходу. И главным героем у меня часто был зомби. Не страшный, не кровавый зомби — а грустный. Зомби, который, как положено зомби, хотел съесть у кого-нибудь мозги — но был такой глупый и неуклюжий, что никто ему не попадался в руки. Все животные вокруг смеялись над ним. Это его расстраивало. Он становился ещё более меланхоличным. И каждую следующую сказку — мы с детьми придумывали продолжение этой грустной зомби-истории, и каждый раз зомби получал какое-нибудь новое огорчение — обидели лисицы, бросила знакомая зомбиха, не пустили на праздник тыкв. Зомби был грустный, нелепый, иногда даже жалкий. Он не пугал. Он вызывал что-то странное — смесь сочувствия и смеха.
Мои дети сначала немножко не понимали, что с этим зомби. В стандартной картинке зомби — это страшно. В мультиках, в играх, в кино зомби должны рычать и пугать. А мой — почему-то грустит. И они быстро поняли, что папа специально перевернул картинку. Что зомби не обязательно злой. Что страшный персонаж может быть смешным. Что грусть может быть у того, у кого её по штампу не должно быть.
И они начали сами достраивать сказку. Они стали предлагать, что зомби пошёл в гости к лягушке, а та его не приняла. Что зомби попробовал поработать кассиром в супермаркете, но его не взяли. Что зомби влюбился в зомбиху, но она была слишком красивая для него. Они смеялись и придумывали, и я смеялся и придумывал, и постепенно мы оба засыпали, никто не помнил, на чём кончилась история, а на следующую ночь начинали с нового места.
Это, на первый взгляд, было просто весельем перед сном. Но в этой игре была одна вещь, которую я хочу выделить.
Они учились переворачивать стандартную картинку. Им показали зомби не таким, каким зомби «должен» быть. Они увидели, что это можно. И они стали сами делать то же самое — с другими персонажами, с другими ситуациями, с тем, что им рассказывали взрослые, с тем, что они видели в школе, в кино, в новостях.
Это первый кирпичик критического мышления. Не как теории. Как привычки.
И второй кирпичик — для меня самый важный — называется некрасиво, но точно: я детям вру.
Я вру специально. В важных вещах — никогда. В мелочах. Вру с серьёзным лицом, как если бы я говорил правду. Например, говорю им за ужином, что наш сосед на самом деле тайно работает в ЦРУ. Или, что я недавно встретил маму их школьного друга, и она сказала, что разрешает ее 10 летнему сыну в неделю выпивать не больше 1 литра водки. Или что на летние каникулы мы полетим отдыхать в Гренландию купаться и загорать.