В двадцатом веке за мнением масс стояли созидатели. Те, кто что-то делал — писал, изобретал, открывал, командовал войсками, лечил людей, играл музыку. Они заслужили право говорить тем, что они уже сделали. Когда такой человек публиковал мысль — её слушали, потому что за мыслью стоял труд.
В двадцать первом веке это закончилось.
Сначала — постепенно. В шестидесятых годах двадцатого века звёздами стали поп-музыканты, и за их мнением начали следить так, как раньше следили за мнением писателей и философов. В семидесятых, восьмидесятых — спортсмены. В девяностых, двухтысячных — телеведущие и затем блогеры. И в каждой из этих волн право говорить становилось всё дешевле. Музыкант ещё что-то делал — писал песни, играл на сцене. Спортсмен ещё что-то делал — бил по мячу, плавал, бегал. Блогер уже почти ничего не делает — он просто стоит перед камерой и говорит то, что аудитория хочет услышать.
Сегодня лидером мнения может стать никто. Тот, кто пробил информационный шум абсурдом. Бородатый мужик в женском платье на каком-нибудь европейском песенном конкурсе. Парень в TikTok с куриным членом. Кто-то, кто на улице снял на телефон собственный нервный срыв и выложил в сеть, потому что нервный срыв качественнее всего захватывает внимание зрителя. И когда такой человек становится лидером мнения, он этим гордится. Не стесняется — гордится. Потому что для него это социальный лифт, и работающий социальный лифт сегодня выглядит именно так.
А настоящие интеллектуалы остались, но они оказались бесполезны в новой системе.
Настоящий интеллектуал распадается на две категории.
Первая категория — интеллектуал состоятельный. Это человек, у которого есть деньги, влияние, бизнес, своё дело, своё время и свои интересы. Он читает книги, в том числе сложные. Когда он прочитает хорошую книгу — он закроет её, скажет «спасибо», и пойдёт работать дальше. Он не станет рассказывать о ней друзьям, рекомендовать её в социальных сетях, продвигать её в своих кругах. У него нет на это времени и нет потребности. Книга для него — частное событие, а не объект публичной активности. Этот тип человека не работает как двигатель распространения чужих идей.
Вторая категория — интеллектуал несостоятельный. У него есть эрудиция, ум, начитанность, способность к анализу — но нет денег, нет влияния, нет статуса. Он живёт скромно, иногда плохо. Он читает много, рецензирует много, спорит много в комментариях. Он ходит на встречи с авторами в маленьких залах. Он подписан на десятки рассылок. Он знает всё, что вышло за месяц. Но его никто не слушает, кроме других таких же. Его мнение никуда не доходит. Я в одном из старых разговоров назвал таких людей «городскими сумасшедшими» — это резко, и я не извиняюсь за этот термин, потому что он точный. Городские сумасшедшие — это люди, чья эрудиция превышает их социальный вес в десятки раз. Они есть в каждом городе. Их слышит ровно круг таких же. На широкое мнение они не влияют никак.
Что у нас получается? Институт литературной критики, через который двести лет распространялись умные книги, мёртв в обоих своих концах. Состоятельный интеллектуал молчит, потому что ему не до того. Несостоятельный говорит, но его никто не слышит. Между ними — пустота, в которую раньше попадал текст и распространялся, а теперь не попадает ничего, кроме скандала.
Значит, нужно строить другой канал. Не через критику. Через что-то совсем другое.
Расскажу историю одного моего бывшего друга. Назову его Дмитрий. Я знаю его уже двадцать пять лет, мы познакомились, когда мне было восемнадцать, у меня тогда была Лада-девятка, а у него — Mercedes, потому что у него уже тогда были неплохие деньги.
Дмитрий — умный человек. Лет пятнадцать назад он написал книгу про маркетинг. Наверное маленькую — страниц сто или сто пятьдесят, я не видел и ее и не читал. Он ее напечатал. Положил в книжный магазин. Выложил в интернет. Поехал на одну из тогдашних федеральных телепередач — таких больших шумных ток-шоу с громкими ведущими, что-то в духе вечернего эфира с разводом, скандалом и обнимающимися гостями. Поехал, потому что туда тогда ходили ради продвижения книг. Это работало. Ты приходил, тебя десять минут спрашивали, кто ты и про что книга, ты что-то отвечал, и часть зрителей шла её покупать.
После этого Дмитрий сидел в маленьком зале в центре города — в подвале какого-то культурного центра, на улице, название которой я уже забыл — и подписывал свои книги тем, кто пришёл. Туда заходили разные люди. Часть — интеллигенты, которым любопытно. Они подходили, листали книгу, говорили «интересно», и уходили, не покупая. Часть — те, кто покупает потому, что вообще покупает книги по поводу, для коллекции, для подарков, потому что услышали по радио, что какой-то Дмитрий написал что-то про маркетинг. Третья часть — случайные люди, зашедшие переждать дождь.