— «Знаете заклинание, превращающее голову в тыкву? Зуб даю — автор не задумывался, как жертва будет дышать или думать временно отсутствующим мозгом. Следовательно, *можно* регистрировать заклинание, *абсолютно* не представляя его устройство».
— Думаю, тот неуч, в отличие от тебя, хотя бы школу закончил!
— «Так или иначе, заклинание мне сделали, после чего выпнули обратно».
— И в одном из «них» ты узнал… мою жену?
— «Нет. Я вообще тогда слыхом не слыхивал о Лавгудах».
— То есть это было до сентября… Хорошо, и что же в таком случае навело тебя на мысль о Пандоре? Как она выглядела?
— «Я слышал только голос. Тембр похож на говор Луны, но чуть ниже, и слов не тянет, говорит выверенно. Да там и было-то всего несколько фраз».
— Каких?
— «Мистер Лавгуд, я сообщил вам всё, что могу. Я ответил на вопросы, откуда это у меня и не явится ли с претензиями правообладатель. Всё остальное — мои смутные догадки. Спросите лучше Луну — она намного лучше разбирается в магии своей матери».
Не хочу прослыть безнадёжно сумасшедшим. Из-под дамблдорского опекунства мне тогда точно не выбраться.
Лавгуд долго молчал.
— Я не могу требовать от тебя, Гарольд… Это просьба. Поделись воспоминаниями об этом разговоре.
Теперь настал мой черёд задуматься. Несмотря на суровость и недостаточную вежливость, мужика можно понять. Но видеть ему моими глазами Хрустальный мир не стоит.
— «Только голос, мистер Лавгуд».
— Вот скажи, Колючка, почему их даже на пять минут нельзя оставить? — по лестнице, в облаке лунного сияния, спускалась Полумна. — Обязательно поцапаются!
— Луна, — привычно игнорируя дочерино представление, произнёс Лавгуд. — Наш думосброс ещё живой?
— Да, у меня в комнате.
— Проводи нас к нему. Гарольд согласился поделиться с нами некоторыми воспоминаниями.
— Точно! Саргас, ты обязательно должен посмотреть! Мама устраивала нам такие праздники…
— Нет, Луна. Саргас… Мерлин! Гарольд пока не должен видеть маму. Ты же ему ещё не показывала её? Хорошо. Давай я соберу из чаши всё, что есть.
— Саргас, — глядя на отца, собирающего серебристую субстанцию в бутылку, обратилась ко мне с претензиями Луна. — Твоя Колючка на тебя жалуется. Она совсем не видит твоих рук!
— «Скажи, моя палочка действительно хочет, чтобы её называли Колючкой?», — помедлив, спросил я.
— Ну-у… нет, не хочет, — прислушавшись к чему-то, кивнула девочка.
— «Давай уважать её дивный возраст и непростую историю». — Я осторожно взял палочку в свои руки, и из неё немедленно вырвалась стайка светящихся бабочек. — «Что касается жалоб — сейчас у меня для неё почти нет серьёзной работы. А ученическая муштра вызывает у неё скуку. А когда она скучает, она начинает чудить».
— Так приноси её к нам почаще! У нас чудить можно!
Бабочки превратились в птиц и начали виться вокруг Луны. Честное слово — я ничего не делал для этого!
— Не любишь муштры, Гарольд? — поинтересовался Лавгуд, закупоривая бутылочку с собранными из чаши воспоминаниями.
— «Не в этом дело. Нашим преподавателям безразлично, умеешь ты что-то делать или нет. Они ставят задание: полсотни круговых движений для такого-то заклинания — и ты должен их сделать, пусть даже сам в состоянии выполнить заклинание не только без движения, но и без палочки».
— И ты, конечно же, бунтуешь, фантазёр.
— «Зачем бунтовать? Я сделал муляж из карандаша», — я достал и показал деревяшку длиной с указку, которая даже не пыталась быть похожей на мою палочку. — «И выполняю упражнения им. Руки работают, голова занята другим. А моя палочка целыми днями спит в чехле».
— И колдуешь тоже этим? Разве профессора не замечают неладное?
— «Нам редко разрешают колдовать. И говорю же — им всё равно, колдую я или нет. На днях меня отстранили от полётов — знаете, за что? Я не смог поднять метлу при помощи слова “Вверх!”».
— Зря иронизируешь. Вызов учеником метлы в руку — стандартный тест на совместимость с управлением полётными артефактами.
— «Вы не поняли. Метла спокойно прыгает мне в руку. Но без слова “Вверх!”».
— Вот как… А объяснить это преподавателю — убеждения не позволяют?
— «Их не интересует мнение учащихся. А я не спорю с самоуверенными субъектами. Так что у нас полный консенсус по диспозиции».
— Кто-то хорошо подходит под одно из описаний, — вполголоса протянула Луна. — Саргас, а зачем вам думосброс?
— «Нужно показать твоему отцу, где ты иногда живёшь».
— Пап, там настоящий дворец. И очень высоко.
Пожалуй, про дворец я бы тоже не поверил, подумал я, передавая воспоминание в чашу. Тем более что мистер Лавгуд сам там учился. Обзор моей комнаты, санузел, постель, шкаф для одежды, вид из окна, наш завтрак… достаточно. Теперь Хрустальный мир. Как же давно это было… и не здесь. Тщательно фильтрую то, что я видел, от того, что слышал. Ну и мои реплики добавим, чтобы скучно не было. Всё.