Дурсли это, конечно же, заметили. Что за выводы они сделали — скажем, не подумали ли, что мой магический дар пропал и я стал «нормальным» — неведомо, но это было оценено. Меня стали лучше кормить и меньше наказывать, тем более что поводов я теперь почти не давал. Дадли, особенно вдали от присмотра родителей, продолжал составлять проблему, но я научился избегать встречи с его компанией без свидетелей, а если уж и нарывался на них — умело уходить от погони. На крайний случай оставалось кольцо, но и без него у меня со временем скопился арсенал безобидных «подлянок», в которые можно «случайно» ввергнуть бегущую группу без навлечения подозрений на свою персону.
А вы думаете, те вещи, что я иногда применяю к надоедливому Уизли, — это на ходу придумано?
— … Эта крыса — настоящая проблема. Я уже понял, что она — анимаг, и даже знаю её имя. Но сказать о ней правду никому не могу. В Хогвартсе у меня только две темы с таким запретом на озвучивание: главный злодей этого года и вот эта крыса. Если сопоставить масштаб первой фигуры со второй — становится грустно…
Рассказ продолжается долго. В конце меня даже начинает клонить в сон, как бы это ни выглядело странным внутри другого сна.
Но вялая дремота мгновенно развеивается порывом знакомой магии. В атриум влетает тёмно-синяя призрачная сова. Поблёскивая золотом звёзд, делает круг по обширному помещению и садится на ветку напротив.
— Ночь! Как же мне тебя там не хватает! Я ведь до сих пор не поблагодарил тебя за помощь, в кабинете у…
Сова поворачивается к одной из входных арок, и оттуда доносятся чьи-то неуверенные шаги. Наверное, Луна. Внутри Замка она ещё не была.
Но появившаяся на входе в зал детская фигурка была меньше и младше Луны. Мальчик, лет шести-семи, в ночной пижаме. И, кажется, я его знаю.
— Sumimasen, — растерянность не мешает ему быть вежливым. — Я, кажется… Ты не знаешь, где я?
— Kon… э-э, konbawna, Юки-кун. Ты во сне.
— Ты меня знаешь?
— А ты меня не помнишь? Значит, мы с тобой ещё не встретились, — я поднимаюсь с земли. — Меня зовут Гарольд. Гарольд Поттер.
— А мы разве можем встретиться? Если это сон…
— Я тоже сейчас во сне. Мы видим общий сон.
— Разве такое возможно?
— Сегодня особенный день. Тридцать первое октября — день, когда слабеют границы миров. Кому-то понадобилось, чтобы мы… Впрочем, одну причину я вижу. Давай, не стесняйся.
— Я… — разговаривая со мной, Юки подошёл ближе к восходящему потоку магии, и это, похоже, спровоцировало давно намечавшийся выброс. — Гарольд, тебе нужно бежать. Быстрее!
— Не бойся. В этом месте твоя магия никому не навредит, — я протянул ему руку. — Вот, держись крепче и выпускай.
Стеклянный купол, накрывающий атриум сверху, распахивает лепестки-створки, и мгновением позже в небо ударяет волной детской магии. Начинает идти снег — тихий, обильный, рождественский. В тропиках, при полном отсутствии облаков.
— Ты у нас, оказывается, погодник, Юки-кун. Редкий дар. Любишь снег?
— Люблю. Он лучше дождя, но на Окинаве почти не выпадает. А что такое «погодник»?
— Маг, которому лучше всего даётся управление Водой и Воздухом, но только если их *очень* много.
— Как — маг? Разве они бывают?
— Бывают, — я выпускаю стайку светящихся бабочек. — Мы с тобой — волшебники, Юки. И вот эта добрейшая птица — тоже.
Я улыбаюсь Ночи, и она перелетает мне на плечо. Мы с мальчиком усаживаемся под дерево.
— У меня получается только разрушать, Гарольд, — Юки осторожно гладит сову по крылу. — Да ещё тогда, когда я этого не ожидаю.
— Все дети-волшебники через это проходят, Юки. Это называется «детские выбросы». До десяти-одиннадцати лет мало у кого получается управлять Даром осознанно.
— И у тебя так было?
— Увы. Меня сильно за это наказывали.
— Меня не наказывают, но мама очень расстраивается. Я пытаюсь сдерживаться, но…
— А вот сдерживаться не надо. Магия должна иногда выходить, иначе будет плохо и тебе, и окружающим. Что же касается твоей мамы… Как часто у тебя это происходит?
— Вот теперь, наверное, до зимы успокоится. Но зимой оно чаще бывает.
— То есть до декабря-января ты дотерпишь.
— Попробую. А зачем тебе?
— Хочу сделать тебе оберег. Это такая штука, которую носят с собой маленькие маги, и которая забирает лишнее во время выбросов.
— Здорово! Но… как ты мне её передашь? Я не знаю, как называется место, где мы живём. А давай мы ещё раз встретимся? Во сне! Я у мамы адрес спрошу и выучу.
— Я тебя теперь сам найду. Ты же в Лондоне живёшь?
— Да!
— Хорошо. Если увидишь сову, которая тебя не боится — не гони её. У неё может быть письмо для тебя.
Я искренне надеюсь, что мы с *этим* Юки живём в одном мире. Очень не хочется обнадёживать его понапрасну. Но ведь с какой-то целью мы здесь встретились, верно?