— «Можно по старинке на “ты”, мистер Лавгуд», — ответил я. — «У нас был праздничный банкет, так что я сыт».
— Ну, тогда хотя бы чаю попьём.
Чай на столе был в подозрительно идеальной готовности. Кто-то здесь заранее всё знал.
— И как прошёл банкет? — поинтересовался Ксенофилиус, когда мы отдали должное душистому травяному отвару с мёдом последнего, осеннего сбора. — Директор всё так же верен хэллоуинскому тыквенному меню?
— «Увы, праздник нам безнадёжно испортили», — вздохнул я. — «Ужинать пришлось в гостиных, тем, что собрали домовики».
— То есть? — удивился мистер Лавгуд. — Вам устроили театрализованную постановку-переполох?
— «Если это и театр, главный режиссёр в нём — конченый…» — я осёкся, покосившись на Луну. — «… нехороший человек».
Подождав, пока Луна заботливо долила мне чаю, я продолжил.
— «Кто-то запустил в замковые коридоры двух горных троллей. Без ошейников, без сопровождения. Школьников срочно эвакуировали в факультетские детинцы. Одну первокурсницу едва не…» — я опять бросил взгляд на подругу. — «… поколотили дубиной».
— Но сова успела вовремя, — задумчиво протянула Луна, намазывая густую кленовую патоку на совиное печенье и передавая мне. Ну да, от кого я тут пытаюсь скрыть подробности. — А ведь сове говорили: делать придётся дважды.
Я замер, так и не донеся угощение ко рту. Нет, ну кто мог знать, а? Леди Ровену бы сюда — правильно интерпретировать инсайты Видящих.
Помрачневший во время моего рассказа, мистер Лавгуд внимательно посмотрел на нас, но спросил о другом.
— Известно, кто выпустил зверей?
— Он не может говорить! — задумчивая Луна в одно мгновение преобразилась, и мой рот оказался плотно запечатан детской ладошкой. Мы с Лавгудом одинаково опешили. — Ой, простите.
— «Ничего», — я успокаивающе сжал запястье подруги, отводя символическую преграду. — «Кто бы это ни сделал, мистер Лавгуд, но ни одно безобразие в Хогвартсе не проходит без ведома директора».
— Даже твои отлучки по выходным? — вздёрнул брови Ксенофилиус.
— Когда это он у нас тут безобразничал? — посуровела Луна.
Мистер Лавгуд смущённо кашлянул. Нам обоим одновременно пришла на память одна и та же сцена. Но кто старое помянет…
— Я к тому, Гарольд, что со своим словом маг должен обходиться очень аккуратно. С любым словом, не только с обещаниями.
— «Спасибо за урок, мистер Лавгуд». — Я достал из нагрудного кармана пергамент. — «Что касается инцидента — вот, я здесь набросал обзор сегодняшних событий. То, что подчёркнуто красным, мог знать только я. Если сочтёте необходимым…»
Статью о новом заклинании мистер Лавгуд напечатал. Именно так, как я и предполагал: первую новость — в «Придире», а академическое изложение всех деталей — в «Зачаровании». Многостраничная работа в «Зачаровании и жизни» вышла под его авторством, и я понял, что Ксенофилиус — в прошлом такой же исследователь и учёный, как и его жена, впоследствии бывший вынужденным оставить научную деятельность ради потерявшего мать ребёнка. Авторство Пандоры нигде прямо не указывалось, но обе статьи вышли с эпиграфом её памяти.
С этого момента я иногда подбрасываю главному редактору «Придиры» сюжеты для журнала, снабжая его информацией об интересных событиях в Хогвартсе. Создавать тексты в чудаковатом стиле «Придиры» я решительно неспособен, но этого и не требуется: мой материал профессионально и корректно обрабатывает Ксенофилиус, а живых и смешных деталей добавляет Луна. Подозреваю, «фирменная» эксцентричность издания является своеобразной маскировкой и защитой: пока «Придиру» считают безобидным печатным органом для маргиналов, редколлегии ничего не угрожает.
А Лавгуду есть, что терять. Да и настоящая причина гибели Пандоры для меня пока покрыта мраком. Удивляет, что Ксенофилиус вообще издаёт журнал — для такого беспокойного дела должны быть серьёзные основания. Так или иначе, мои материалы он принимает, и чуть позже я вижу некоторые из них, причудливо преломлённые и пересказанные, на страницах «Придиры». А сам журнал теперь стал мелькать и в руках наших студентов в Большом зале!
Может возникнуть вопрос: почему я не стал связываться с «Ежедневным Пророком», привлекая именно его страницы для подачи замалчиваемых директором новостей? Всё просто: как и магловском мире, мэйнстримовая периодика не окупается реализацией тиража. Основной доход издание получает от рекламы и неявно оплачиваемых заказных статей. Безусловно, сенсационный фактаж газете тоже нужен, иначе её перестанут читать, но поди ещё найди те горячие сюжеты, которые заинтересуют Риту Скитер без наличия заказа. Да и в каком ключе она их подаст? Сегодняшний случай с троллем, например, достоин украсить первую полосу, но в чью сторону он сыграет? Какие риторические вопросы задаст «редакция вместе с обеспокоенной общественностью»?