А на оплату заказных статей у меня денег нет. Да и не готов я сейчас играть на поле, где уже давно кидаются грязью фигуры вроде Дамблдора или Малфоя. У меня нет ни цели, ни мотивации.
— Придётся поработать сегодня допоздна, — вздохнул Ксенофилиус, забирая пергамент. — Хорошо бы подверстать это в завтрашний праздничный номер.
Луна широко, протяжно и заразительно зевнула. Сегодня за столом она выглядела заметно уставшей, хоть и скрывала это за обычным позитивом и живостью. Зевок, который ей не удалось удержать, не ускользнул от внимания Лавгуда.
— Вот что, мелочь, ступайте-ка на боковую. Сегодня был тяжёлый день… у всех нас.
— Он того стоил, — протянула Луна, рассеянно глядя на потолок. — В этом году всё получилось замечательно.
— Иди спать, Луна. Я разберусь с посудой. Само-мойка теперь работает.
Чашки, ложки и блюдца сами собой поднялись в воздух и переместились в кухонную мойку-артефакт, которая немедленно занялась помывкой содержимого. Я починил эту волшебную мечту любого нормального мужика в прошлые выходные. Не знаю, сколько времени мойка пребывала неисправной до сего дня, но вряд ли человек, пишущий грамотные статьи для «Зачарования», не способен починить такой артефакт самостоятельно. Очень может быть, сам же Ксенофилиус её и сломал — чтобы изучить или научить меня.
— Спокойной ночи, пап.
— «Спокойной ночи, мистер Лавгуд».
— Спокойной ночи, воронята.
Глава семейства разрешил мне ночевать в комнате дочери в грозовые ночи, но с условием: или я должен быть в совином теле, или отправляться спать на чердак-мансарду. Луна пообещала, что тогда тоже перетащит свою кровать на чердак, и… короче, птичья форма устроила всех.
Поднявшись на третий этаж, я посмотрел в сторону окна, окрестности которого облюбовал для ночлега. Каждый раз происходила одна и та же игра: Луна загодя оттаскивала от подоконника к своей кровати всё, на чём могла сидеть сова, а я находил новое неучтённое место. В следующий раз это место тоже передвигалось или прикрывалось, но я подыскивал себе что-нибудь ещё.
Сегодня, однако, никакого опустошения у окна не наблюдалось. Вся мебель стояла на своих местах. Меня выселяют на чердак?
— Саргас, погоди превращаться. Повернись ко мне на минутку.
Луна стала какой-то важной и торжественной. Покопалась в безразмерной сумочке и явила миру самодельный амулет на верёвочке.
— Вот. Зачаровала его сегодня. Выложилась полностью… Нет, Саргас! Я сама должна его на тебя надеть.
Я бережно поймал подругу за запястья и присмотрелся к артефакту. Ментальное серебро, переплетённое с лунным. Как всегда, можно даже не пытаться разобрать, что и как здесь устроено. Я переключился на простое зрение.
Обычный самодельный амулет, выполненный в художественной манере Полумны. Сложная вязка мелких сушёных ягод и зёрен десятка видов, несколько каменных бусинок, изрисованная мелкими рунами слюдяная пластинка — и тёмный льняной шнурок, в который сложным узором вплетено какое-то серебристое волокно… Нет, не волокно! Я поднял глаза и наклонил голову, присматриваясь сбоку к причёске подруги. Так и есть: одна длинная прядка отсутствует.
— «Луна, ну что же ты творишь? Я же просил тебя — никому»…
— Власть над ними имеешь только ты и никто иной, — с неожиданной строгостью произнесла Луна — так, что последние слова моей фразы сорвались, отсушив кончики пальцев откатом.
Тем не менее я нашёл в себе силы возразить:
— «Даже если только я. Нельзя быть настолько доверчивой, Луноликая».
— Без доверия не бывает нормальной защиты, Гарольд-Саргас, — тихо, но твёрдо сказала Луна. — В одиночку ты можешь построить только скорлупу. Сядешь внутри и будешь прикрыт, но ничего толком не сможешь делать. Пора вылезать из скорлупы, Саргас.
Я молча покачал головой. Что же ты сюда отдала, помимо волос?
— Не держи Видящую на пороге, искусник. Не оскорбляй сомнением в вежестве.
Я вздохнул. Отпустил руки и склонил голову. Амулет водрузили на место и аккуратно заправили мне под одежду. Через пару секунд он перестал ощущаться и исчез.
— «Что он делает, можно узнать?»
— Учишься на ходу, — надев амулет, Луна вновь превратилась в доброго и терпеливого ребёнка. — Без сомнений принять подарок, и лишь потом поинтересоваться. Из моих рук — только так, мистер Саргас!
Мне показали язык.
— «Будешь вредничать — пойду спать на чердак!»
Как назло, за окном ударила очередная молния. Луна посерьёзнела.