— Ну, допустим. Чем это грозит…
— Поттер вынужденно «скейтерит» на имеющейся в его распоряжении метле — и то уделывает профессионалов как стоячих. Но это временная мера. Длинное древко неудобно для таких целей. Следующий шаг — сделать летающую доску. И тогда, — Хуч кивнула на картинку над думосбросом, — мётлы умрут.
На некоторое время в кабинете установилась полная тишина. Первой её нарушила МакГонагалл.
— Если доски — это настолько лучше мётел, то, может, оно и неплохо?
— И это говорит анимаг с шотландскими корнями? — скривилась Хуч. — А чего у вас килты носят, ведь брюки практичнее? Или это занудство с волынками — оркестры ж веселее?
— Кхм… Роланда, я не думаю, что всё так плохо. Поттер — не мастер-артефактор, чтобы самостоятельно рассчитать и отладить принципиально новые чары для этих чудо-досок.
МакГонагалл при этих словах как-то странно поджала губы, но директор смотрел в другую сторону.
— Да я бы и не брался решать в одиночку за всё магическое сообщество.
Здесь уже скривил уголки губ Снейп, но Дамблдор и этого не заметил.
— Не умерли же мантии, хотя все вокруг осведомлены о костюмах? И наши ведьмы не разгуливают в брюках, потому что это практичнее.
— Он слишком сильно раскачивает лодку, Альбус, — покачав головой, Хуч отвернулась к окну.
— Что-то мне подсказывает, что это не основная причина, — задумчиво произнёс директор. — Но настаивать не буду. Я так понимаю, объективно судить матчи с его участием ты не в состоянии?
— Вы что, оставляете его в команде? После сегодняшнего?
— У него талант к полётам. Роланда, послушай: уничтожит он мётлы или нет, но то, что Поттер летает как птица — это не можешь не признать даже ты, не так ли?
— Ему плевать на игру. В гробу он видал и квиддич, и свою позицию ловца.
— К большому сожалению, это пока так, — вздохнул директор. — Скажу больше. У меня создаётся впечатление, что и мётлы он видал в том же гробу. Хотя это не лезет уже ни в какие ворота — быть равнодушным к возможности летать, не достигнув возраста равнодушия к жизни.
Дамблдор задумчиво забросил в рот несколько лимонных долек.
— Но его сопротивление — это нормально. У нас тут сотни малолеток, которые в гробу видали трансфигурацию, зелья, чары и прочую историю магии. Ничего страшного. На то мы и взрослые, да ещё и педагоги, чтобы за детей решать, чему им учиться и какие таланты развивать. Спасибо потом скажут. Некоторые — даже вслух.
Спохватившись, директор отодвинул от себя быстро пустеющее блюдце с конфетами.
— Возвращаясь к насущному. Северус, тебе придётся подменить Роланду на матчах с участием Гриффиндора.
Если бы Снейп залпом разжевал оставшийся нетронутым лимон на блюдце с коньячной закуской — он и то скривился бы меньше.
— Благодарю за честь, директор.
— Ну-ну. Сам же видишь — кого ещё-то? Синистру? Помону? Кеттлберна? А Минерва возьмёт себе слизеринские матчи…
— Нет! — МакГонагалл натурально передёрнуло. — Мне только свистка в зубах не хватало!
— Уверена? А то Северус такого насудит, без противовеса-то.
— Ничего, сочтёмся. Опыт имеется.
— Как скажешь. Роланда, у тебя остаются все матчи, кроме гриффиндорских.
— Спасибо, что хоть с метлы не выгоняешь, — мрачно ответила Хуч.
Директор помолчал.
— Давай так. Как только поймёшь, что можешь судить Поттера объективно — идёшь ко мне, и мы всё возвращаем как было. Вот просто говоришь мне: «я готова судить этого засранца» — и я даже проверять не буду, а Северус с облегчением вернётся к своим котлам.
— Ладно, — устало вздохнула Хуч. — Моргана с вами.
— И ещё, — увещевающим голосом добавил директор. — Верни, пожалуйста, Поттера на уроки.
— То есть с матчей вы меня убрали, но зато еженедельно видеть эту задницу в воздухе…
— Видишь ли, мы имеем контракт на обучение с каждым из учащихся. И мы не можем просто так не пускать их на уроки, хотя постоянно этим грозимся. Иначе Северус выгнал бы из зельеварен две трети детей — вот он рядом, не даст соврать. А он терпит всех, даже Уизли.
— Ты представляешь, что этот шиловёрт начнёт вытворять на занятиях?
— Отправляй на отработки. Штрафуй факультет. Минерва, проведи с Поттером разъяснительную беседу — пусть ходит у Хуч строем, вместе со всеми. Но!
Директор стал серьёзным.