Мне не жалко. Фиби не напрягает. Нужно всё же обновить им одежду, но я твёрдо решил сделать это не раньше, чем в Хогвартсе наладится отопление. Домовики не поймут и расстроятся, если такую награду дать им просто так.
— «Интересно, почему мадам Хуч взъелась на меня?» — задумчиво спросил я. — «Может, я чего-то не замечаю за собой?»
Луна не спешила отвечать. Не знаю, о чём она думает в такие моменты — я всё так же избегаю заглядывать в девичью душу, что слегка её расстраивает; но внешне она сейчас занималась очень важным делом: готовила бутерброд. На кусок ржаного хлеба был водружён ломтик копчёной буженины, а сверху, не допуская пропусков и экономии, намазывалось варенье из розовых лепестков.
Немного напрягало, что таких бутербродов делалось два.
— У вашей Роланды очень необычные глаза, верно? — задумчиво протянула подруга.
Истинная правда. Необычно-жёлтые, пронзительные, хищные, словно…
— «Ястребиные!» — пронзила меня догадка. Неужели…
— Верно, ястребиные, — отчего-то невесело кивнула Луна. — Эти глаза — всё, что осталось от неудачной попытки стать анимагом, Саргас.
Я замер, не донеся чашку до рта. А разве такое… может пройти неудачно?
— Она безумно любит небо, — продолжила между тем подруга. — Прямо как ты, или даже сильнее. Жить без него не может. Но птичья аниформа — редкий дар, Саргас. А чтобы ещё так, как у хищников — когда оба глаза вперёд смотрят…
На розовое варенье лёг тонкий ломтик сала. Сверху — мелко покрошенная свежая мята.
— Она ездила в Америку, к шаманам. Долго готовилась. Там, знаешь ли, такие грозы бывают — молнии часами бьют почти без перерыва. Но вот… не получилось. Попала в глаз тайфуна, а там — слишком тихо для ястребиной формы.
Я попытался представить такое — себя, без неба… Другой человек сломался бы. Спился, опустил руки…
— Да, Саргас. Она — сильный человек. Надежды стать птицей у неё нет, но она живёт дальше, и живёт достойно. И каждый день смотрит на небо.
Щедрый кружок злого слезогонного лука. Сверху — горький дикий мёд. Несколько свежих листьев жгучей крапивы.
— «Погоди. А то, что она так цепляется ко мне… Она знает, что я — анимаг?»
— Нет. В Хогвартсе этого не знает никто, кроме меня и… Детей Магии, — Луна нежно погладила Фиби по уху. — Но она чувствует. Неосознанно. Подсознательно. По твоим повадкам, по печенью этому. Ну и по полёту твоему, конечно. Ты летаешь, как птица, Саргас. Но лишь другая птица может по-настоящему это понять, а не бездумно произносить, как метафору.
Птица… Против воли я расплылся в счастливой улыбке. Если одна чувствует, а другая говорит уверенно…
— «Мы можем что-то сделать, Птица-Луна?»
На этот раз подруга не отвечала долго. На бутерброд возложили ломтики свежей клубники, залили горчицей, посыпали жёлтым свекольным сахаром с перцем, дополнили кусочком селёдки…
Не понимаю: мне что, мстят за то, что я задаю трудные вопросы?
— Сейчас, Саргас, ты это съешь, — закончила Луна композицию, накрыв десяток клюквенных ягод пластинкой красной рыбы. — А потом будешь слёзно умолять о добавке. Но ты её не получишь.
Я с опаской взял придвинутый мне… лавбургер. Осторожно откусил. Как-то быстро и незаметно всё умял — и голодным взглядом посмотрел на нетронутый бутерброд Луны.
— И не мечтай, — Луна спокойно приступила к поеданию своего лакомства. — Такого больше не будет. Сегодня.
И ведь что странно: начни я делать абсолютно то же самое, даже вместе с подругой и глядя на её работу — получил бы ту самую бурду, которой и должно было обернуться подобное кулинарное безумие.
Интересно, а откуда Луна знает столько биографических подробностей про Хуч? Америка, шаманы, тайфун… Они знакомы?
— Видишь, Фиби, — вздохнула Луна. — Я подарила ему Оберег Видящей. И даже рассказала, как им пользоваться. А он продолжает задавать глупые вопросы вместо того, чтобы просто посмотреть.
— Мистеру Поттеру нравится голос Лунной Леди.
Я прислушался к себе и был вынужден согласиться. И правда: именно голос — это то, из-за чего мне так с нею легко.
— Вижу. Но учиться мистеру Поттеру всё равно придётся. Хоть мистер Поттер и умеет хорошо слушать, но не все мозгомысли можно исхитриться высказать.
Луна вздохнула и доела бутерброд.
— Нам с тобой нужно подрасти и… помудреть, Саргас. Решение о чужой судьбе нельзя принимать налегке. Мы все видели, к чему такое приводит. А Роланде нужно несколько лет, чтобы восстановить рисунок ядра. Пока не восстановится — никаких превращений, даже в мыслях. Вот давай за эти несколько лет повзрослеем, а потом посмотрим новыми глазами ещё раз.