— «А мадам Хуч выдержит эти несколько лет? Без надежды-то?»
— Выдержит. Это я вижу чётко. Она сильная. А вот если надежду ей подарить — может сломаться. От тебя же, Саргас, требуется одно: не будь птицей на её уроках. Веди себя на метле… обычно. И печенье не доставай.
Без печенья будет тяжело. Но раз в неделю — потерпим. Хорошо хоть, судить мои матчи будет Снейп — этой «светлой новостью» нас сегодня обрадовал пообщавшийся с деканом Вуд.
— Ну а что касается всяких фламелей, — внезапно сменила тему Луна. — Фиби, погоди исчезать. Саргас, не подслушивай!
Фиби, безошибочно почувствовавшая окончание ужина, начала убирать лишнюю посуду, чтобы оставить только чай. Луна подхватилась с места, приблизилась к домовичке, встала на колено и что-то зашептала ей на ухо.
Нет, ну нормально, а? Кто мне только что про обереги разные намекал?
— Фиби сделает! — кивнула домовичка и исчезла.
— Не сердись, Саргас, — улыбнулась Луна. — Иногда кое-что легче не знать. Обещаю, у нас это будет нечасто.
— «На тебя трудно сердиться».
— На тебя тоже. А в статье я расскажу про смешную уловку с золотым галеоном на траве.
* * *
— Это точно никто не видел, кроме тебя?
Ранним утром понедельника у запретного коридора было непривычно многолюдно — целых два посетителя, да ещё и из начальства. Все лестницы были отведены от площадки в сторону и наглухо заблокированы, сам же коридор — прикрыт заглушающими и затуманивающими видимость чарами.
— Мои сигналки нетронуты. После того, как обнаружил — никуда не отлучался.
Счастье, что Северус просыпается в такую рань. А уж когда у него первой парой — занятия с Гриффиндором, к рассвету и вовсе разыгрывается изжога.
— Какой паскудник мог это учудить, а? — директор скривился от зубной боли, донимавшей его ещё с вечера. С лимонными дольками нужно ненадолго завязать.
— Я бы поставил вопрос иначе. Где у нас «течёт»?
Дамблдор пожевал губами. Несмотря на раздражение и досаду, серьёзного криминала в том, что он видел, не было. Кроме одного момента.
— Олух! Кто это сделал?
— Олух не видел.
— Кто приказал это сделать? Чьи слова тут нацарапаны?
— Олух не видел и не слышал. Олух не умеет читать.
— Это Поттер, — глухо произнёс зельевар. — Печёнкой чувствую.
— Северус, у нас четыре факультета, семь курсов и несколько сотен спиногрызов. Давай хотя бы формально рассмотрим возможность пакости от кого-то другого. От старшекурсников, например.
— Судя по лексикону, этот шедевр вышел из рук дошкольника.
— Гм… ну тогда Поттер отпадает. Он бы сделал что-то поумнее. Например, молча запер эту долбаную дверь. Главный вопрос не в том, как это сделано, а откуда это знают.
— Что возвращает нас к проблеме протечки, — скривился Снейп. — И ты переоцениваешь поттеровский интеллект, Альбус.
— Всё может быть. У Поттеров в роду были представители и поумнее его папаши. Мне всё больше кажется, что… переоценить его будет безопаснее. Олух! Убери это непотребство и верни всё как было.
— Олух не может этого сделать.
— Мерлиновы подштанники! — поздний отбой и ранний подъём не самым лучшим образом сказываются на настроении — директор раздражённо сорвался на домовика. — Ты, тупой чебурек с буркалами, можешь хоть раз притвориться разумным существом? Выгрызи, выбей, выжги — ПРОСТО СДЕЛАЙ, а не ищи причину, чтобы не делать!
— Олух не может убрать то, что на двери, пока не пройдёт семь дней.
— Почему, Мерлина ради?
— Таков приказ.
— Я отменяю этот приказ своей директорской волей. Убери, наконец…
— В приказе сказано, что директор не может его отменить.
Дамблдор с шумом выдохнул воздух. Озадаченно переглянулся со Снейпом.
— Именем декана Слизерина, — начал зельевар, повернувшись к домовику. — Я отменяю этот приказ. Убери…
— В приказе сказано, что деканы не могут его отменить, — домовик, одетый в предельно изношенную, но содержащуюся в чистоте льняную наволочку, сохранял на уставшем лице обречённое достоинство. — И преподаватели не могут. И завхоз. И ученики.
Удивления во взглядах начальства прибавилось.
— Что-то не нравятся мне эти игры с вертикалью, — пробормотал Снейп. — Кто вообще может…
— Никто не может, — злобно отрезал директор. — Особенно из тех, кто настолько не в ладах с грамматикой.
Зельевару показалось, что вторая половина фразы должна была быть другой, но в последний момент Дамблдор удержал её на языке. Оба ещё раз посмотрели на шедевр шкодливого искусства.
Табличка из старой, позеленевшей от времени бронзы, намертво сросшаяся с дверью. Если бы зельевар не видел ежедневно эту успевшую набить оскомину дверь, он решил бы, что табличка присутствует здесь с самого основания замка — настолько органично она соответствовала окружающему стилю и… духу Хогвартса.