Жуть. Что же тогда испытывает домовик, изгнанный из общины? Это ведь не только отсечение от Источника — это обрекание его… на *самоцель*.
— Прости, Фиби, — пробормотал я. — Это от незнания.
— Мистеру Поттеру нет нужды извиняться перед домовиками, — испуганно пискнула Фиби.
— Я знаю. Но иногда от этого не легче.
Погодите, но как же тогда…
— Фасон одежды задаёт Хранитель, — что-то прочтя на моём лице, ответила Елена. — Или директор. Или замок, если он бодрствует.
Она пристально смотрела на меня. Команда привидений всё ещё пытается понять, откуда я так много знаю о замке.
Но меня сейчас занимало другое… Оказывается, в «прошлом году» я отдал общине самоубийственный приказ, даже не подозревая об этом. Но «умный» замок перехватил его и выправил инициативу непутёвого ученика, разукрасив одежду тружеников по-своему: максимально пёстро и разнообразно, без единого повтора и в соответствии с индивидуальными чертами характера каждой особи. Каковые характеры у них, конечно же, имеются.
— Хорошо, я осознал урок и буду советоваться, — перевёл я разговор в более практичное русло. — Но нам нужно обновить одежду на домовиках. Леди Елена, вы одеты наиболее изысканно…
Дон Пивз обиженно крякнул. Нет уж! У нас не банда асассинов, переодевающихся «для дела» под королевских шутов. Гриффиндор немедленно примет дурацкую идею на вооружение. Обезьяны обожают подражать.
— Чем вас не устраивают простые туники?
— Я не знаю ваших обычаев. У лорда Малфоя домовики ходят в ливреях. Хогвартс выстроен на самом мощном источнике в Англии. Может, у вас — чем традиционнее и проще одежда на домовиках, тем почётнее?
— Зависимость не настолько прямая, но что-то в ваших словах есть. Как отправная точка для обдумывания, — негромко сказала Елена. — Мистер Поттер, а вы разве не желаете принять участие в создании нового фасона?
— Я точно знаю, что не модельер. У меня, эта… «кутюрьерская» слепота. Недавно я с удивлением узнал, что у мальчиков и девочек борта одежды должны запахиваться на разные стороны.
— Что за странная мысль? — удивилась леди Елена. — С чего вы это взяли?
Я с подозрением на неё посмотрел. Вы что, издеваетесь? Нет, не похоже: куратор воронов смотрит на меня с вежливым интересом. Это что же — Луна сговорилась с Кимико в такси, чтобы развести меня, как лоха?
— По крайней мере, мы теперь имеем временной интервал, на котором появился этот маразм, — пробормотал я. — В общем, я могу разве что выбрать из готовых вариантов. Я ж даже потребностей домовиков не знаю. Одену их в шубы, а они упарятся.
— Хорошо, я займусь этим.
Леди Елена встала. Мгновением мозже поднялись и Пивз с Монахом.
— Отдыхайте, мистер Поттер. С Новым годом.
— С Новым годом.
Интерлюдия: Детинец
— Иными словами, Хогвартс резво «потеплел», стоило только пригласить дурмстранговцев, — задумчиво произнёс Люциус Малфой. — Полвека одаривал насельников ранним артритом, и тут… Слушай, Сев, может, нам ещё пару «братских инспекций» устроить? Водопроводчиков из Шармбатона, мелиораторов из Ильверморни?
— Надеюсь, ты шутишь, — мрачно отозвался Снейп. — Хог чинит человек. Ребёнок. Бесплатно.
— Ребёнок? — удивился Малфой.
— Вот, — зельевар достал и выложил на стол тепловодную трубку. — Флитвик, наконец, позволил взять на время. И вот.
Рядом легла копия записки с текстом про мозгошмыгов в теплогрейках.
— Что это? — покосившись на трубку, Малфой ожидаемо взял в руки записку. Он — специалист по отношениям между людьми, а не инженер-артефактор.
— То, из-за чего тепло не доходило до комнат. Это новая деталь, как видишь. Я бы, кстати, хотел проконсультироваться у твоих мастеров.
— Обязательно, — кивнул Малфой, не отрываясь от изучения документа. — Нда… Мозгошмыги и грамматика.
— Сначала я искал его среди поступивших в этом году, — Снейп покачал головой. — Тщетно. Было одно подозрение, но… эта записка всё меняет.
— Почерк девичий, по-моему. Кстати, ты почерки сравнивал?
— Дважды. Ни у кого, ни на одном курсе. Безграмотных у нас хватает, но с такими вензелями и лексиконом — нет.
— А тот твой… «одно подозрение»?
— Он пишет подчёркнуто грамотно, — Снейп слегка скривился. — С лексиконом тоже всё в порядке. Даже странно.
Люциус внимательно посмотрел на собеседника, но говорить ничего не стал. Взял в руки трубку, осмотрел.
— Как это работает, ты разбирался?
Вместо ответа зельевар забрал трубку у хозяина и поднёс один из её концов к пламени свечи. У другого торца разместил кусок пергамента. Бумага начала обугливаться, а через некоторое время и загорелась.