Йошка вышел на дорожку. Он шагал неторопливо, будто прогуливался. Капитан рассмотрел на рукаве ефрейторский угольник, крикнул:
— Эй, ефрейтор!
Йошка прибавил ходу. Краем глаза заметил вытянувшееся лицо Березенко, тот вылезал из кабины.
— Как ты попал в этот пансион?
— Я живу во флигеле с хозяином.
— Кто он такой?
— Бывший майор вермахта, сейчас сотрудник фирмы «Демаг» — в отпуске. Фрау Штефи сама предложила флигель, поскольку господин Виц друг ее сына Артура.
— Того, кто на фронте?
— Да. Того.
Капитан наморщил лоб, обдумывая, как поступить дальше.
— Разбираешься в машинах?
— Как в самом себе. На фронте был шофером, а водить «татры» и «бюссинги» по русским дорогам — это надо уметь.
— Почини колесо.
Йошка подошел к заднему колесу, осевшему на обод, быстро приподнял домкратом задок, отвинтил гайки, извлек камеру, нашел прокол:
— Вы напоролись на гвоздь, господин капитан!
— Работай и не болтай!
Йошка вырезал заплату, зачистил резину. В аптечке нашел кусок сырого каучука и с помощью того же домкрата и небольшой паяльной лампы завулканизировал камеру. Оставалось вставить ее в покрышку, накачать и поставить колесо на место. Тут до него донеслись слова капитана, сказанные по-русски:
— Вы переутомляетесь, Бер. Работаете даже по ночам.
— Я никак не могу найти сплав, не применив те же дефицитные никель и марганец, господин Айнбиндер.
— Я не о том. Почему вы, русские, не цените свободное время? Или это в вашем характере?
— У нас все было не так, — ответил Березенко и замолчал.
— Господин капитан, может, вам залатать и вторую камеру? — крикнул Йошка, завинчивая гайки на заднем колесе.
Айнбиндер посмотрел на часы:
— Давай! Мы все равно опоздали.
— Как здоровье господина Хохмайстера? — через некоторое время спросил Березенко.
— С глаз повязку сняли. Но пока неясно, будет ли он видеть… Хотелось бы доделать нашу работу до его приезда.
— Беда в том, что мы стремимся совместить несовместимое. Мы с вами пытаемся найти такой металл, где уживались бы абсолютно противоположные качества — легкость, дешевизна, прочность.
— Последние испытания меня не привели в восторг, — произнес Айнбиндер. — Если три «фауста» из десяти будут взрываться в руках стрелков, нас объявят врагами Германии.
— Вам сделают снисхождение. Вы немец. Меня же посчитают агентом русских и вздернут на виселицу, — Березенко выдавил нервный смешок.
Йошка завулканизировал камеру запасного колеса:
— Готово, господин капитан!
Айнбиндер протянул ефрейтору пачку дорогих сигарет «Данвин», но Йошка отвел руку:
— Извините, курю сигареты попроще. Если хотите отблагодарить, позвольте отвезти вас, куда прикажете. Давно не держался за баранку.
— Хорошо, только за ворота, — разрешил Айнбиндер.
Йошка завел мотор, плавно тронулся с места. Выехав на шоссе, нажал на тормоз. Айнбиндер открыл дверцу:
— Дальше поведу сам, а ты топай обратно.
— Если понадоблюсь, готов услужить, — Йошка скользнул взглядом по каменному лицу Березенко-Бера. — Знаете ли, пропадаю со скуки. Не отдых, а одно томление.
— Ладно, иди! — Айнбиндер занял место за рулем и рванул «опель» вперед,
Йошка с прыгающим сердцем устремился к флигелю. На дорожке в саду его встретил Павел. Они вошли во флигель и Йошка передал весь разговор Айнбиндера с Березенко. Значит, они оба где-то в лаборатории ведут доводку сплава для ствола, а конструктор Хохмайстер отсутствует, неизвестно, отчего ослеп, но скоро должен приехать сюда.
…Франц между тем соображал — ехать или не ехать ему в Мюнхен к Лютцу? Арбайтсфюрер строго наказал сообщать обо всех изменениях, которые могут случиться в окружении постояльца пансионата Бера. Изменений, собственно, не было, но Францу не терпелось показать свое рвение. Как-никак именно Лютц давал ему выгодные заказы.
Поколебавшись, Франц все же поехал в Мюнхен. Там на вокзале набрал служебный номер арбайтсфюрера.
— Здесь Лютц.
— Добрый день, беспокоит Штефи.
— Где вы находитесь?
— На вокзале.
— Приезжайте в кафе на Лейбахштрассе.
Пока Штефи добирался до кафе, Лютц успел заказать вино и кролика с брусничным вареньем. Художник скорчил озабоченную гримасу:
— У нас во флигеле поселился некто Пауль Виц с женой и денщиком. Он привез маменьке и мне письма от брата Артура.
— Письма при вас?
— Только адресованное мне, — Франц достал из бумажника разглаженный листок. Лютц пробежал глазами по строчкам, побарабанил по столу: