Мои слова ни на йоту не пошатнули веру брата в то, что он затеял:
— Исказив ход времени, я изменю все это. И для меня все начнется с начала, а значит, этой вины не будет на мне. Рожденный заново, я буду чист.
— Ты настолько обезумел, что действительно не понимаешь, что все это время использовал Темную Сторону? — не столько последняя попытка достучаться, сколько еще одна проверка наличия здравого смысла. И если бы здравомыслие осталось в нем, это стало бы для него таким же потрясением, как для меня тот факт, что Каданн некогда был джедаем. И бывший воин света, показывая мне все запредельное мракобесие Дромунд Кааса, рассказывал, что навел в этой богомерзкой секте порядок, достойный идеалов Миленниала. Не будь я несколько подготовленным морально после Коррибана, допустил бы шальную мысль, что Орден Джедаев был не так уж плох.
— Этого не может быть, — мотает он длинноволосой головой. — Глупость. Твои навыки дипломатии и красноречие ослабели, да?
— Ты, видимо, слышишь только себя? Я лично знаю того, кто тебя использует. Бедный, несчастный, тебя обманули. Заставили поверить, что то, о чем ты грезишь, можно осуществить, только чтобы ты пошел за ними. И ты примкнул к ним. Мне жаль.
Недальновидные прорицатели — столь острый оксюморон. В первую очередь Пророки обманулись сами. Не ведая знаний, открытых Бейном, которые он сам охранял на Коррибане, они были лишь игрушкой в руках Темной Стороны. Не так уж удивительно узнавать это после того, как Каданн не сумел понять, что я предлагаю ему стать смертником, и принял от меня схемы ментальной бомбы. Так называемые «пророки» годами, веками сидели на своем грозовом Дромунд Каасе среди могильников и болот и не знали истины о ритуалах ситхов и возможностях Темной Стороны, которая играет по своим правилам и преследует свои цели. Как поразительно, что первым это сказал Дарт Мол, простой забрак, вышедший из Братьев Ночи — они все не имеют представления, с каким огнем играют!
— Ты врешь! — обозлено бросает мне в ответ брат.
Он уже заметно разнервничался из-за разговоров, которые затянули время перед столь долгожданным для него финалом ритуала. Он приближается к Налджу, которая в оцепенении наблюдала за нами все это время, наверняка не понимая, что тут творится и зачем все это. Блаженная нетронутая горечью знания Мать Возрождение. Безумец хочет столкнуть ее в бассейн с кровью, где продолжают ритмично вращаться циклопические шестеренки, ведь раньше он уже получил ее бессловесное согласие, манипулируя ее привязанностями. Больше нечего выяснять, нечего искать объяснения и оправдания, нечего думать — пришло время остановить его. Я по-прежнему держу в руках два световых меча, но, кажется, сейчас мне нужно нечто другое. Нельзя убить обычным способом того, кто уже мертв. Все, что происходило в иных измерениях, дало некое понимание того, что есть интуитивное знание, даже без Силы. Я деактивирую мечи, убираю их на пояс и бегу вперед. Я встаю между графиней братом и отталкиваю его он нее, в этот момент быстро выхватив скальпель, на лезвие которого нанесен белый экстракт, и успеваю ударить безумца в живот, оставив неглубокий порез. Брат вновь хрипло посмеивается, увидев полученное ранение:
— Это все, на что ты годен, мастер светового меча?
— В твоем случае этого достаточно, — кивнув, уверяю я и отступаю, наблюдая наступление Тьмы. Стены покрываются ржаво-красной растительностью, а затем из центра купола начинают расползаться красно-коричневые корни-сосуды, которые я уже видел в своих снах. Брат падает на колени, схватившись за горло.
— Мама, нет! — с хрипом вырывается из его груди отчаянный крик.
Сосуды опутывают механизм посреди резервуара с кровью и останавливают его. В центре под потолком раздувается огромное пульсирующее сплетение, которое лопается. И черный таозин вползает в зал. Я хватаю Налджу на руки и спешу покинуть помещение, уже предвосхищая, чем все закончится. Умирающий от удушья брат, хрипя, кричит мне вслед:
— Они все равно доберутся до Избранного! Думаешь, Красный Зверь сможет им помешать? Нет!
Позднее прозрение. Но это лучше, чем ежели оно не наступает вообще. Еще недавно не понимавший ничего, живущий за ширмой тумана, теперь он кидает мне в спину пророчество. Настанет время, когда эти слова обретут смысл, но сейчас они не имеют значения. Я покидаю зал тем же путем, откуда пришел, и хотя попадаю не в архив джедаев, а в темный туннель, я знаю, что это верный путь. Последнее, что я слышу за спиной — чавканье рвущейся плоти. Видимо, червь получил свою добычу. Успев за короткую беседу понять, какой была жизнь моего брата, я не чувствую жалости. Порой высшей милостью становится избавление от страданий даже самым радикальным способом.