Под ногой хрустнуло.
Итан наклонился, чтобы рассмотреть что это. Сквозь оплавленную поверхность угадывался силуэт — искаженное, но узнаваемое лицо, навеки вмурованное в стеклянную массу. Это был не просто расплавленный материал. Это были витрины, экраны, окна, в момент катастрофы вобравшие в себя отблески тех, кто стоял перед ними, и навсегда сохранившие их, как фотопластинки.
— Температура воздействия была около трех тысяч градусов, — сказала Кэм, наклонившись к одному из осколков. — Ядерный огонь. Но не мгновенная вспышка. Это было… плавление. Они горели долго.
Они медленно шли по территории космопорта. Дозиметр на поясе Итана потрескивал мерно, как метроном смерти. Ветер шелестел пеплом, поднимая серые завихрения. Песок на асфальте был не совсем песком — под ботинком хрустели микроскопические шарики оплавленного стекла и металла, целые дюны из них, оставшиеся после испарившихся зданий.
— Смотри, — Кэм указала на сооружение справа.
Это был ангар. Или то, что от него осталось. Металлический каркас расплавился и скрутился, как спагетти. Внутри виднелись остатки того, что могло быть космическими кораблями — оплавленные массы металла, в которых угадывались очертания крыльев и корпусов.
— Они пытались эвакуироваться, — тихо сказал Итан, заметив, что ворота ангара были не взломаны, а аккуратно приоткрыты. Рядом валялся обугленный металлический жезл — словно кто-то из последних сил пытался вручную разблокировать механизм.
— Похоже на то. Но не успели, — голос Кэм прозвучал сухо, но Итан уловил в нем напряжение. — Видишь рисунок на полу?
Итан присмотрелся. Пол в ангаре был покрыт толстым слоем пепла, но под ним проступали темные, закопченные полосы, расходившиеся веером от ворот.
— Это следы шин? Гусениц?
— Нет, — Кэм провела ботинком по пеплу, обнажив пол. Эти полосы не от машин. Это длинные, параллельные борозды, в некоторых местах пересекавшиеся с такими же. — Это следы. Их тащили.
— Кого?
— Тех, кто не мог идти. Раненых. Или уже мертвых. Видишь? — она ткнула ботинком в место, где несколько борозд обрывалось у темного, почти черного пятна причудливой формы, в которой угадывались контуры нескольких тел, сплавившихся в один комок. — Они пытались спасти друг друга. До самого конца.
Они дошли до края космопорта. Дальше начинался сам город.
Улицы были завалены мусором — но не обычным мусором. Это были оплавленные автомобили, сплавившиеся со столбами и дорожными знаками в единую массу. Некоторые машины сохранили форму, и было видно, что их занесло — они стояли поперек дороги, словно водители в последний момент пытались развернуться.
Итан остановился перед одним из таких автомобилей. Дверь была распахнута. Внутри, на пассажирском сиденье, сидела тень. Не просто силуэт, а детализированный отпечаток: можно было разглядеть складки на одежде, форму головы, даже прядь волос, отпечатавшуюся на подголовнике в момент испарения. Рядом на сиденье лежал небольшой предмет — обугленная металлическая коробочка. Итан, не касаясь, направил на нее луч фонаря. Крышка была приоткрыта, внутри виднелся истлевший кусок ткани и крошечная, почерневшая кость. Домашний питомец. Его попытались взять с собой.
— Я знаю, что это, — сказала Кэм тихо. — Видела такое в музее на Земле. Хиросима. Нагасаки. Но здесь… это повсюду.
Они двинулись дальше, по улице, которая когда-то, должно быть, была проспектом. Стеклянные фасады небоскребов потекли вниз и застыли, как гигантские свечи. В некоторых окнах на третьем, четвертом, десятом этажах застыли те же силуэты — десятки, сотни людей, смотревших в момент смерти на улицу. На них.
— Они не бежали, — прошептал Итан. — Почему они не бежали?
— Куда? — ответила Кэм. Ее голос звучал приглушенно, сквозь фильтр шлема. — От мегатонной вспышки не убежишь. От радиационного шторма не спрячешься. Они просто… смотрели. Ждали. Может быть, надеялись, что это ошибка.
Они прошли мимо странного сооружения — купола, наполовину обрушившегося. Внутри, среди оплавленных скамеек, стояли скелеты. Не тени, а именно кости, почерневшие от радиации, но сохранившие форму. Они сидели и стояли тесными группами, обнявшись. Родители прикрывали детей. В центре зала на пьедестале лежала груда таких же скелетов — меньше ростом, детских. Кто-то сложил их туда, пытаясь, видимо, защитить в последнем убежище.
— Убежище не сработало, — констатировала Кэм, посветив на трещину в куполе, из которой сочилась черная, застывшая лава расплавленного металла. — Или его не успели закрыть.